Блейкли тут же начинает собирать свои вещи, чтобы уйти, а вот Пэйси стоит как вкопанный, скрестив руки на груди. Я понимаю, что он не сдвинется с места, пока я что-нибудь не скажу.
Так что я подхожу к нему, кладу руку на плечо и говорю:
– Я разберусь, Пэйс. Пожалуйста, дай мне разобраться самой.
Он поворачивается ко мне, смотрит в глаза.
– Я хочу убедиться, что все пройдет хорошо.
– Пэйси. – Я глубоко вздыхаю. – Пожалуйста, уйди. Я прошу тебя: пожалуйста, дай мне разобраться самой. Я позвоню тебе позже, ладно?
Некоторое время мы друг на друга смотрим, но в конце концов Пэйси сдается и заключает меня в объятия. Слезы наворачиваются у меня на глазах, когда я обхватываю его руками и крепко прижимаю к себе.
– Прости, – тихо шепчу я.
– Не за что извиняться, – говорит он. – Все в порядке. Мы со всем разберемся.
Он целует меня в макушку, в последний раз стискивает в объятиях, а затем они с Блейкли направляются к входной двери. Пэйси галантно придерживает для нее дверь, и они выходят из квартиры. Тихо щелкает замок.
И вот я снова осталась наедине с Хорнсби, но вместо электрического возбуждения, возникшего между нами к концу нашей совместной ночи, нас душит чувство неловкости.
Очевидно, он недоволен, и я его за это не виню. Я поступила неправильно, и мне не стыдно признать, что он заслуживает извинений.
– Хочешь чего-нибудь выпить? – спрашиваю я. Он качает головой, а когда поднимает голову и встречается со мной взглядом, я вижу: он напуган не меньше, чем я.
– Нам нужно поговорить. – Он проходит мимо меня и садится на диван.
Ладно, не просто напуган – еще и зол.
Как я уже упоминала, я и раньше видела, как Хорнсби злится, но только во время матча. Никогда за пределами арены. Он всегда был веселым, всем довольным парнем. Так что эта его сторона для меня в новинку.
Я тоже сажусь на диван и укрываю ноги пледом. Разговор предстоит не из легких, пусть хоть ноги будут в тепле.
– Послушай, – говорю я, пристально глядя на него, – я должна извиниться. – Он смотрит на меня в ответ. – То, как я рассказала тебе о ребенке, было абсолютно неправильным. Я вела себя эгоистично, потому что испугалась, и решила, что мне будет проще рассказать об этом сразу вам обоим. Я не подумала о том, как ты это воспримешь или как это воспримет Пэйси. Мне очень жаль. Если бы я могла сделать все по-другому, я бы сделала. Я бы проявила уважение, которое ты заслуживаешь как отец этого ребенка, и рассказала бы обо всем наедине. Я надеюсь, ты сможешь меня простить.
Его взгляд смягчается.
– Я не сержусь на тебя, Пенни. Я знаю, что ты поступила так, руководствуясь инстинктом самосохранения. Давай посмотрим правде в глаза. У меня не лучшая репутация, когда дело касается женщин, и в детстве у меня не было никакого положительного родительского примера. Я выгляжу так, как будто могу сбежать, и я это понимаю.
– Я ничего такого не думала. Дело вообще не в этом, – говорю я. – Я даже ничего не знаю о твоем детстве. Я просто испугалась и, прежде чем хорошенько все обдумать, натворила дел. И мне очень жаль.
– Пожалуйста, перестань извиняться. В этом нет необходимости.
– Для меня есть, – настаиваю я. – На меня это очень давит, и я искренне сожалею о том… – у меня перехватывает горло, глаза наполняются слезами. Господи, это еще что такое? Я делаю глубокий вдох, и по моей щеке скатывается слеза. – О том, что поступила необдуманно. Прости меня, Хорнсби.
Воцаряется тишина – кажется, что на целую вечность. Наконец, Хорнсби заговаривает:
– Илай. Пожалуйста, зови меня Илай.
– О. Прости меня, Илай.
Он на секунду поджимает губы, прежде чем отвести взгляд.
– Я понимаю. Как я уже сказал, извинения тут не нужны, но я принимаю их в любом случае. – Он сцепляет руки в замок. – Я знаю, сейчас все немного странно. Пэйси на грани инфаркта – или смертоубийства, ты наверняка в ужасе, а я, честно говоря, чувствую себя так, словно все вокруг рушится, а я никак не могу этому помешать. – Он поворачивается ко мне. – Я это все говорю, чтобы тебе было проще понять, что творится у меня в голове.
Я киваю.
– Я прекрасно понимаю. Я чувствовала то же самое.
– Я не хочу вдаваться в подробности, но детство у меня было не самое счастливое. Я с трудом понимаю, как преодолеть чувство покинутости, с которым мне приходится справляться каждый день, и уж тем более не представляю, как я буду воспитывать ребенка. Это все… ну, сильно влияет на мое состояние.
Чувство покинутости? Его кто-то бросил?
Сколько всего я еще не знаю об этом мужчине?
По напряженному взгляду и застывшим плечам я вижу: новость о моей беременности далась ему нелегко. Похоже, с некоторыми внутренними демонами не так-то просто справиться.
Мне не хочется, чтобы он шел по пути, который приносит ему боль. Конечно, мне и самой страшно, но последнее, чего я хочу – это усложнить жизнь тому, кто и так уже страдает.
У меня есть надежная система поддержки, и я знаю, что, если понадобится, мама всегда придет мне на помощь. У меня есть Пэйси, Блейкли и Винни. Со мной все будет в порядке.
А вот будет ли все в порядке с Илаем, я не уверена.
И это все приводит нас только к одному…
