Хорнсби: Спасибо, Холмс. Я тоже не хочу проявлять к ней неуважение. Что касается тона – нет. Голос у нее был нервный. Как будто она была не совсем уверена.
Поузи: Мне даже слышать об этом больно. Звучит просто ужасно.
Тейтерс: Да, ситуация определенно неудобная.
Хорнсби: ДА ЗНАЮ Я! Что делать-то?
Холмс: Я бы просто почитал книгу. Дай ей время прийти в себя.
Тейтерс: У тебя и личной жизни-то нет.
Поузи: Не думаю, что дистанцироваться эмоционально – это хорошее решение проблемы, Холмс. Прости. Он вынужден с ней жить. Очевидно, что сейчас между вами чувствуется неловкость и напряжение. Тебе надо это преодолеть.
Тейтерс: Мне больно признавать, что Поузи прав. Но он прав.
Хорнсби: И как мне это преодолеть?
Поузи: Это Пенни Лоус, Хорнсби. Это не какая-то девчонка, с которой ты только что познакомился. Она обожает хоккей, она мастерски управляется с социальными сетями, и с любым другим человеком она всегда будет милой и забавной, безо всякой неловкости.
Хорнсби: То есть проблема во мне?
Тейтерс: Да, придурок. Но если ты до сих пор ничего не понимаешь, попробуй воспользоваться интернетом. Бесценный источник знаний. Найди там подходящий список вопросов и задай их Пенни. И когда она будет отвечать, то действительно ее слушай, а не думай о том, куда бы засунуть свой член.
Холмс: Она правда очень милая. И умение слушать – это главное.
Поузи: И не совать в нее свой член. Это тоже важно.
Я уже собираюсь ответить, как дверь спальни со скрипом открывается и в комнату заходит Пенни с тремя костюмами в руках. Заметив меня на краю кровати в расстегнутой рубашке, она громко ахает, отворачивается к стене и упирается в нее лбом.
– О боже, я забыла постучать. Мне так жаль. Ты, наверное, очень испугался.
Вообще-то, нет.
– Пенни. Ты сидела на моем члене. Я видел, как ты извиваешься у меня на коленях. Уверен, что застать меня в расстегнутой рубашке – ничто по сравнению с этим.
– Это с-совсем другое дело, – возражает она, так и уткнувшись в стену. – Тогда ты хотел, чтобы я увидела тебя обнаженным.
Я громко вздыхаю.
– Не могла бы ты, пожалуйста, ко мне повернуться?
Она нерешительно оборачивается. Я встаю с кровати, подхожу к ней и забираю костюмы.
– Нам нужно научиться жить друг с другом. Прятаться – не лучший способ этого достичь. Ты будешь видеть меня без рубашки. Мне нравится спать без рубашки. Прошлой ночью мне пришлось ее надеть, потому что я не хотел тебя пугать, но это было неудобно. Я уверен, что ты захочешь ходить по дому в полотенце, или что там делают женщины, и я думаю, что, если мы хотим, чтобы у нас все получилось, нам нужно стараться вести себя как можно более нормально.
Она с трудом сглатывает.
– Я не знаю, как рядом с тобой вести себя нормально без алкоголя, и я не могу пить из-за Пегги-Легги…
– Господи, пожалуйста, не зови ее так.
– Так что вот кто тебе достался. Я неловкая и странная, а еще я начинаю убираться и отпаривать все вокруг, чтобы снять стресс.
Я поджимаю губы, пытаясь придумать, как все исправить. Ребята правы. Это Пенни. Я знаю ее несколько лет, и все это время она мне ужасно нравилась. Она сказала, что нервничает из-за меня – так как мне помочь с этим справиться?
– Что я могу для тебя сделать?
– Ничего. Я просто странная, и вот так вот странно себя веду.
Ладно, возможно, нам стоит поговорить об этом в другой раз. Сейчас не лучшее время.
– Ладно, тогда… – Я оглядываюсь по сторонам. – Что еще мы можем, э-э, отпарить? Ты закончила со всеми костюмами?
– Ты ведь на самом деле не хочешь ничего отпаривать.
Не хочу.
Я только хочу, чтобы этот кошмар закончился.
Хочу сидеть дома со своим любимым сэндвичем в руках и смотреть последний сезон «Озарка». Но вместо этого я нахожусь в совершенно чужой для меня квартире и пытаюсь разобраться в тонкостях совместного проживания с человеком, которого я едва знаю.
– У меня нет опыта в отпаривании – или в уборке, если уж на то пошло. Но ты можешь меня научить. У меня есть джинсы, можем их отпарить.
– Джинсы не отпаривают.
– Ладно. А что насчет моих трусов? Хочешь, отпарим их?
Это заставляет Пенни улыбнуться, и ее напряженные плечи наконец расслабляются.
– Вообще-то я очень устала. Думаю, пора ложиться спать.
– Согласен. – Я стискиваю руки и оглядываюсь по сторонам. – Тогда, наверное, сначала повесим костюмы?
– Да.
Она идет к своему шкафу и принимается развешивать костюмы, которые только что у меня забрала. Закончив, она молча идет в гостиную за новыми.
И это моя новая жизнь.
Вот черт.
– Сможешь съесть бублик? – спрашивает Блейкли. Ее голова возникает в дверном проеме моего кабинета.
Я отрываюсь от экрана компьютера. К счастью, утренняя тошнота уже прошла, и я готова позавтракать.
– Да, вообще-то бублик мне бы сейчас совсем не помешал.
Блейкли садится напротив меня, выгружает на стол обернутые в салфетку бублики, рядом ставит мягкий сыр и кладет ножи.
– Когда пришло СМС о твоих страданиях в туалете, я решила, что стоит принести что-нибудь поесть. Вдруг проголодаешься, когда приедешь.
