Порывшись в шкафчиках в поисках тарелок, чашек и столовых приборов, я достаю еду из коробок, раскладываю ее по тарелкам и выставляю на стол. Я подумывал было приготовить Пенни попить чего-нибудь горячего, но я не знаю, что она любит и что ей можно, поэтому с этим лучше подождать до ее прихода.
Кстати, а когда она придет?
Я знаю, что она проснулась.
Может, она снова в ванной? Может, она… сражается с газами?
Не хочу мешать этому процессу.
А что, если ее снова тошнит?
Может, мне стоит ее проведать.
Но что если она переодевается или принимает душ?
Если я застану ее голой, это может свести на нет весь прогресс, которого мы успели достигнуть за последние дни. Особенно после ее сегодняшних сообщений. Я лучше останусь тут и подожду, пока она выйдет сама.
Я принимаюсь просматривать вчерашние новости. У «Полярников» все идет на удивление неплохо, так что с ними придется считаться. Через несколько дней они приезжают на игру, и я точно знаю, что матч будет жесткий. Я бы назвал их нашими главными соперниками, потому что у нас есть ребята, у которых отношения с ними откровенно не задались.
Включая меня.
Я играл с парнем из Американской хоккейной лиги, Реми Гаспером.
Черт, как же сильно я его ненавидел, и чувства эти были взаимными. Мы никогда не ладили.
Черт. Я никогда об этом не говорю, но в ту ночь, когда скончался Холден Холмс, брат-близнец Холси, мы пошли в бар выпить пива. В зал вошел Реми. Я разозлился, стоило мне только его увидеть. Я знал, что он всегда играет грязно. Тот вечер исключением не стал. Он принялся нас подкалывать, нес какую-то чушь о том, что мы плохие игроки… Я не мог позволить ему безнаказанно нас оскорблять. Очень быстро в ход пошли кулаки, и не успел я опомниться, как нас вышвырнули из бара. Холден, впрочем, остался – он в драке не участвовал. Всего через несколько часов после этого он попал в автомобильную аварию. Если бы мы с Реми не подрались, Холдену не пришлось бы ехать домой на этой машине…
Черт.
Даже думать об этом тошно, ведь мы с Холденом были довольно близки.
Я до сих пор живу с чувством вины, и это еще одна тема, над которой я работаю вместе с психотерапевтом.
Я надеялся, что Реми серьезно пострадает на льду и наконец уберется из хоккея, но нет, вместо этого он получил место защитника у «Полярников». Каждый раз, когда мы вместе оказываемся на льду, случается драка.
Фанаты, конечно, от этой ситуации просто в восторге. Меня же это ужасает.
Я увлеченно читаю о вчерашних успехах «Полярников», когда слышу, как в конце коридора кто-то вежливо откашливается. Я поднимаю взгляд от телефона и вижу Пенни, закутанную в длинный махровый халат, клетчатые брюки и, кажется, какую-то водолазку с высоким горлом. Видны только ее руки и лицо: даже на ногах у нее черные тапочки.
Никакого сравнения с ее ярко-розовым платьем.
– Привет, как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я.
– Хорошо. – Она принимается ковырять носком пол, избегая смотреть мне в глаза. – Я, гм, вижу, что у тебя с собой телефон.
О черт, она все поняла.
– Да, – говорю я. И как мне поступить? Признаться, что я прочитал ее сообщения? Или сделать вид, как будто ничего не случилось? Наверняка я знаю только одно…
Не сметь.
Ржать.
Неважно, насколько это смешно. Не смей ржать.
А еще не стоит спрашивать о докторе Большие Мускулы.
– Вот как. – Она делает шаг вперед. – Значит, телефон у тебя был с собой все утро?
– Ну да, – отвечаю я.
– Ну конечно, разумеется. – Еще один шаг вперед. – А ты, случайно, не получал никаких сообщений этим утром?
Ну и что мне теперь делать? Прикинуться дурачком? Или сказать ей, что я читал все – начиная с ее пуканья и заканчивая доктором с большими мускулами? Было бы здорово, конечно, сделать вид, что ничего этого не было, но не думаю, что она мне поверит. К тому же мы договорились быть честными друг с другом. Так что, думаю, придется как-то с этим справляться.
– Я действительно получил несколько сообщений. Довольно информативных.
Она поджимает губы и нервно сжимает руки.
– Они, случайно, были не от меня?
Я торжественно киваю.
– Боюсь, что так.
Она закрывает глаза и резко выдыхает.
– Прости, но я пойду суну голову в унитаз и предамся мечтам, что всего этого не было.
Она поворачивается, чтобы направиться обратно в спальню, но я мгновенно вскакиваю со стула и останавливаю ее.
– Эй, тебе нечего стыдиться. И уж точно не нужно совать голову в унитаз.
Она смотрит мне в глаза.
– Правда? Ты не думаешь, что в моих сообщениях было что-то стыдное?
Уголки моих губ дрожат, рот отчаянно пытается расплыться в улыбке, но мне удается подавить порыв. Держи себя в руках.
– Нет, – выдавливаю я. – Самые обычные сообщения.
Не смейся, черт возьми. Она никогда, ни за что больше не посмотрит тебе в глаза, если ты сейчас засмеешься. Она тебя никогда не простит. Вот так. Сохраняй спокойствие.
Пенни скрещивает на груди руки.
– Ты сейчас хочешь сказать, что мое, гм, сообщение о метеоризме было совершенно обычным?
