– Не преувеличивай. Я знаю, ты пытался быть милым, и я это ценю, но будет здорово, если мы просто оставим эту тему позади.
– Конечно, да, так и сделаем. У меня есть только один последний вопрос.
Невозмутимым тоном Пенни спрашивает:
– Это про доктора Большие Мускулы?
– Мне просто нужно знать, насколько они большие.
– Какой же ты надоедливый. – Она откусывает булочку. – Когда он стоит в профиль, его грудные мышцы торчат сантиметров на семь дальше подбородка.
– Семь сантиметров? – недоверчиво переспрашиваю я. – Серьезно? – я опускаю взгляд на свою грудь, а затем снова смотрю на Пенни. – А у меня грудные мышцы выступают дальше подбородка?
Она отпивает воды из стакана.
– Не так, как у доктора Большие Мускулы.
Пожав плечами, Пенни возвращается к булочке с корицей.
– А у мужчин могут гормоны зашкаливать? – спрашиваю я. – Потому что из-за доктора Большие Мускулы я теперь себя каким-то неполноценным чувствую.
Она драматично закатывает глаза.
– У него слишком маленькая голова для таких широких плеч. Просто комично маленькая. Поверь, тебе его мышцы не нужны. Ты идеален таким, какой есть.
Мои брови удивленно приподнимаются, и я подаюсь вперед, опираясь локтями о стол.
– Идеален, да? – Я двигаю бровями, и Пенни неодобрительно качает головой. – Давай-ка поподробнее.
– Ты само совершенство, Илай, но ты мог бы приложить усилие и научиться не храпеть во сне.
Я возмущенно выпрямляюсь.
– Я, черт побери, не храплю.
Пенни просто улыбается и снова пожимает плечами, сосредоточившись на булочке с корицей.
Да что за… Я не храплю!
– Ты когда-нибудь слышал, чтобы я храпел? – спрашиваю я Тейтерса, закрывая блокнот. Сегодня утром мы целый час катались на льду, а потом перекусили и сели посмотреть несколько видео с другими командами. Реми, разъезжающий по катку, словно какой-то бог хоккея – то еще тошнотворное зрелище.
– Что? – спрашивает Тейтерс, вставая со своего места.
– Мы как-то жили в одном номере. Я храпел?
– Почему ты спрашиваешь?
– Да просто так, – небрежно отвечаю я, хотя чувствую себя совсем не в своей тарелке. Мне просто нужно знать. Я не понимаю, дразнила меня Пенни или говорила правду. Когда я решил уточнить это у нее самой, она просто ушла в ванную и включила душ.
Это привело меня в бешенство.
Тейтерс рассматривает меня, пока мы идем к парковке.
– Она сказала, что ты храпишь, так?
– Да, – вздыхаю я. – Но я не понимаю, то ли она это специально сказала, чтобы меня разозлить, то ли я действительно храплю. Я теперь вообще в себе не уверен.
– Никак нельзя допустить, чтобы ты стал неуверенным в себе. Это нанесло бы непоправимый ущерб твоему самолюбию.
– Вот именно, – говорю я, заставляя его рассмеяться. – Так я храплю?
– Как целая лесопилка.
– Что? – чуть ли не кричу я. – Твою мать! Серьезно?
– Жутко храпишь, чувак. Реально жутко. Я подумывал сказать тебе, но в тот сезон тебе и так было тяжело, так что я решил, что не стоит портить твою самооценку. Но да, ты храпишь. Громко.
Вот же черт!
Тейтерс хлопает меня по спине.
– Ты красив и талантлив. У тебя должен быть хоть какой-то недостаток. – Он открывает дверь на парковку и салютует. – Увидимся завтра.
Я сую блокнот под мышку и иду прямиком к своей машине. Сев за руль, я достаю телефон.
Следующие полчаса я провожу, читая про то, как перестать храпеть. Черта с два – и я дальше буду мешать Пенни по ночам.
– Я просто не понимаю, зачем они сделали снег таким синим? – Пенни встает и потягивается. Ее рубашка приподнимается, и мой взгляд тут же падает на обнажившуюся полоску кожи. – Не видно же ничего. Они что, сами не смотрели, что сняли? Почему они не подумали: «Ой, что-то у нас слишком мощный синий фильтр, надо бы его приглушить»?
Я отвожу взгляд от ее живота и тоже встаю.
– Думаю, с помощью синего фильтра они пытаются создать психотическую атмосферу.
– Что ж, у них это вышло на славу. – Она вздрагивает и обхватывает себя руками. – Боже, я весь день потом обливалась, а теперь замерзла.
– Хочешь, я приготовлю чай?
Она качает головой.
– Нет, спасибо. Думаю, я просто залезу под одеяло.
– Хорошо.
Она идет в спальню, и я следую за ней по пятам. Когда мы подходим к двери, Пенни оглядывается на меня через плечо.
– Тебе необязательно тоже идти спать.
Я пожимаю плечами.
– Я устал.
– Ладно. Тогда иди в ванную первым. Я хочу переодеться во что-нибудь потеплее.
Она направляется к шкафу, а я иду в ванную, где привожу себя в порядок и чищу зубы. Последние два часа мы смотрели «Озарк», и я поймал себя на том, что время от времени поглядываю на Пенни, наблюдая за ее реакцией. Она очень погружена в шоу и бурно реагирует на происходящее. Все это время она крепко прижимала к себе темно-синюю подушку, а на самых впечатляющих моментах тихо ахала. Это было мило.
Пенни действительно стала вести себя более оживленно в моем присутствии, и я этому рад. Общаться с ней стало куда легче, более того, я понял, что мне очень нравится проводить время вместе. Пенни – веселый человек, и теперь, когда она не волнуется из-за случайных СМС и чувствует себя уверенно, я хочу узнать о ней как можно больше.
