– Это так здорово, – говорю я и обнимаю Илая. Одна его рука ложится мне на спину, и когда я крепко сжимаю его в объятиях, он делает то же самое. Это короткое, совершенно не романтическое объятие, но в тот момент, когда ладонь Илая касается моей спины и я ощущаю, как приятно от него пахнет свежим мылом, я испытываю странное чувство нереальности. Такое же ощущение у меня возникло, когда мы встретились в баре на его день рождения. Этот мужественный, обаятельный, потрясающе пахнущий мужчина со мной говорит. А теперь не только говорит, но и дарит подарки, потому что подумал обо мне, когда увидел этот шоколадный батончик.
Это так мило.
Это так странно.
И я никогда не думала, что он может так ко мне относиться. Я отстраняюсь и чувствую, как от переполняющих эмоций у меня сжимается горло.
Не плачь.
Ну пожалуйста, не плачь.
По крайней мере, не из-за шоколадки же. Я и так уже многократно себя унизила.
Держи себя в руках.
Но когда я поднимаю на Илая глаза, и наши взгляды встречаются, я понимаю, что остановить это я не могу.
Мои глаза наполняются слезами, и он тут же берет меня за руку.
– Не плачь. Это всего лишь дурацкая шоколадка. Было бы из-за чего переживать.
– Слишком… поздно, – говорю я, обмахиваясь ладонью. – Боже, это просто унизительно. Я правда не могу себя контролировать. – Илай протягивает свободную руку и нежно вытирает слезы с моих щек. – Прости. Наверное, тебе очень неловко.
– Все в порядке.
Пытаясь разрядить обстановку, я показываю ему шоколадный батончик.
– Хочешь попробовать?
– Прямо сейчас?
– Мы же не спим. Почему бы и нет?
Он пожимает плечами.
– Конечно. Но тебе не обязательно со мной делиться.
– Ну уж нет. Я не собираюсь лежать в постели и в одиночку жрать шоколадный батончик у тебя на глазах. – Я вскрываю упаковку и принюхиваюсь. От запаха меня передергивает. – Может быть, он вкуснее, чем пахнет.
– Оно плохо пахнет? – Я даю ему понюхать. – Господи. Действительно, как-то неаппетитно. Как им это удалось?
– Не знаю. Давай проверим. – Я разламываю батончик пополам и протягиваю Илаю его половинку батончика. – Ну, за плей-офф.
Мы чокаемся половинками и кладем их в рот.
Я жую.
Илай тоже жует.
Потом мы в ужасе смотрим друг на друга.
Я бегу в туалет, где меня тут же тошнит. За моей спиной Илай выплевывает батончик в мусорное ведро, а затем садится рядом со мной и придерживает мне волосы.
– Господи, я не знал, что все будет настолько плохо. Прости меня.
Что я могу сказать. Блевать, склонившись над унитазом, – занятие крайне непривлекательное. Еще хуже ситуацию делает то, что делаю я это на глазах у хоккейного аналога Прекрасного принца. И все же я не могу остановиться. Меня тошнит и тошнит, пока желудок не становится совсем пуст. И все это время Илай сидит рядом – одной рукой он придерживает мне волосы, а другой нежно поглаживает меня по спине.
– Ты в порядке?
Я киваю и опускаю голову на руку, лежащую на сиденье унитаза. Не беспокойтесь, в последнее время меня часто тошнит, так что я протираю все антисептиком несколько раз в день.
– Да, – отвечаю я, прежде чем медленно приподняться и вытереть глаза. – Я хочу уточнить: батончик был не настолько мерзким, чтобы от него блевать. Вся эта сцена, скорее, была вызвана беременностью. Просто знай: я не отношусь к еде настолько драматично.
– Значит, обычно тебя не тошнит, когда ты ешь что-то невкусное?
– Нет, это уникальное явление.
Он медленно кивает.
– Приятно слышать. – Затем он вновь возвращает все свое внимание ко мне. – Серьезно, ты в порядке? Меньше всего я хотел, чтобы тебя стошнило.
– Знаю, и мне очень понравился твой подарок. Я виню во всем «Сникерс», а не тебя.
– Договорились. – Он встает и протягивает мне руку, помогая подняться. Я медленно встаю на ноги, не желая искушать судьбу, и только убедившись, что меня больше не тошнит, иду к раковине и выдавливаю на щетку зубную пасту.
Илай делает то же самое.
Мы чистим зубы вместе.
И это кажется таким… привычным. Как будто мы делали это по меньшей мере дюжину раз, хотя в реальности мы ни разу не чистили зубы одновременно. Мы всегда ходили в ванную по очереди.
Я смотрю на него в зеркало и замечаю, что он внимательно меня рассматривает.
– Что? – спрашиваю я с полным ртом зубной пасты. Он ухмыляется.
– Просто пытаюсь уложить в голове, что первое, что я сделал, вернувшись домой из долгой поездки – это заставил тебя блевать. Какой из меня после этого друг?
Я сплевываю зубную пасту в раковину.
– По всей видимости, не очень хороший.
Я полощу рот, Илай тоже. Мы ставим наши зубные щетки на место, а затем я поворачиваюсь к Илаю лицом.
Не знаю, что на меня находит – может, гормональный всплеск, а может, я просто очень рада, что рядом кто-то есть, – но я подхожу к нему ближе и обнимаю за талию. На этот раз он обнимает меня в ответ обеими руками. Так мы стоим посреди ванной добрых несколько секунд, прежде чем я наконец отстраняюсь.
– Это было действительно очень мило с твоей стороны. Спасибо.
– Не за что. Прости, что тебя вырвало.
Я пожимаю плечами.
– Да меня почти от всего тошнит.
