– Ого. Просто ничего себе. – Я вытираю рот салфеткой. – Никогда бы не подумала, что ты у нас эротический художник.
– Нужно же было как-то зарабатывать на жизнь. К счастью, я нашел свое призвание и преуспел в нем.
– Кто-нибудь пытался повторить твою бизнес-модель?
– О да. Был один парень, который решил, что сможет продавать рисунки дешевле моих. Но рисовал он куда хуже меня. На уроках рисования я научился хорошо штриховать и активно пользовался этим навыком.
– Ты до сих пор рисуешь?
Он качает головой.
– В общем-то, нет. И честно говоря, думаю, что если бы я попробовал, то смог бы нарисовать только женщину без лифчика. Ничего другого я не умею. Вот только сейчас я бы выглядел как двадцативосьмилетний извращенец.
– В этом ты прав. Представляю, что сказали бы ребята, если бы увидели, как ты рисуешь свое порно, сидя в автобусе.
– Даже думать не хочу. – Он доедает мороженое, которое умудрился проглотить в три огромных укуса. Не мне судить, конечно, но мороженого было много, и съел он его быстро. – А ты когда-нибудь рисовала пенисы?
– Только если в чьем-нибудь блокноте, шутки ради.
– Много ты доставляла проблем в школе?
– Когда как. Когда дело касалось учебы, я была пай-девочкой. Я не хотела неприятностей, и если нужно было подлизаться к учителю, чтобы получить оценку повыше, я так и делала. Но с друзьями я была той еще оторвой. Я ужасно веселилась, подшучивая над Пэйси, и быстро решила, что его одного мне мало, так что принялась доставать своих друзей. Я вообще любила всех дразнить.
– Понимаю. Нечто вроде той легкой пытки, которой я подвергаюсь все последние месяцы?
– Именно, – улыбаюсь я. – И я ценю, что ты употребил слово «легкий», потому что, давай будем честны: то, что я с тобой делала – это лишь малая толика того, что я действительно могла бы устроить.
– Хочешь провернуть что-нибудь конкретное?
– Кое-что я могла бы сделать… Но я умная женщина и понимаю, что ты можешь быть мстительной натурой. Я знаю, что ты бы этого так не оставил. Последовало бы возмездие.
– О да, я бы отомстил. И ты бы не знала, когда я это сделаю и как.
– Вот именно поэтому я ничего и не делаю. Ну, кроме той шутки с чипированием детей. Я не могла сдержаться. Ты такой доверчивый. К тому же мне нужно было посмеяться.
– Рад, что я сделал твой день светлее.
– Еще бы. То было непростое время, так что я оценила твой вклад.
– Ты имеешь в виду те две недели, что мы не разговаривали?
– И это тоже, – отвечаю я, рассеянно ковыряясь ложкой в мороженом. – Столько всего произошло. Я узнала о беременности и рассказала вам с Пэйси, и вышло все не слишком удачно. Потом был период неловкости, через который нам удалось пройти, а затем мы поссорились из-за того, что ты ударил Реми. – Я глубоко вздыхаю. – Прямо американские горки какие-то. Но сегодняшний день был очень приятный. Наверное, один из лучших, что у меня были за последнее время. Так что спасибо тебе.
– Это был замечательный день, – улыбается Илай в ответ. – Итак, как мы его закончим?
– Может, посмотрим «Озарк»?
– Звучит заманчиво. – Он встает из-за стола и берет у меня тарелку. – Я приберусь. А ты иди переоденься в пижаму. Встретимся в гостиной.
И он уходит, унося с собой тарелки. Я сижу, ощущая, как меня переполняет теплое чувство уверенности.
И это очень приятное чувство – особенно после всего безумия прошедшего месяца.
– Пенни? – шепчу я.
– М-м, – бормочет она, уткнувшись мне в руку.
– Ты заснула.
– М-м, – повторяет она, не двигаясь с места.
Не могу сказать, когда именно она уснула: может, минут через двадцать после начала серии. Ее голова медленно опустилась мне на плечо, и она обмякла. Я оглянулся и увидел, что глаза у Пенни закрыты, но духу ее разбудить мне не хватило.
Однако теперь, когда серия закончилась, вряд ли она захочет так спать всю оставшуюся ночь. Утром она этому решению точно не обрадуется – плюс, полагаю, ее тело и так болит от всех изменений, которые с ней происходят.
Не желая ее беспокоить, я осторожно сдвигаюсь в сторону, пока Пенни не оказывается в моих объятиях, а потом поднимаю ее с дивана, словно ребенка. Она кажется очень легкой в моих руках. Я осторожно несу ее в спальню, по дороге выключив свет. К счастью, Пенни уже почистила зубы, когда надевала пижаму.
Со всей возможной деликатностью я аккуратно укладываю Пенни на кровать, а затем накрываю одеялом. Судя по тому, как крепко она уснула, ей определенно нужен отдых.
Ее светлые волосы веером рассыпаются по кремовому шелку наволочки, розовые губы слегка приоткрыты во сне.
