– Это неправда. И даже если бы это было правдой, Лоус посмотрел мне прямо в глаза и сказал, чтобы я даже не думал о ней. Что я не тот парень, который ей нужен. Ты действительно думаешь, что я пойду против его воли? После всего, что случилось? Ну уж нет.
– Интересное дело – Лоус, может, и ее брат, но он не может диктовать, как вам жить дальше. Если она тебе нравится, то дерзай.
Я качаю головой.
– Не думаю, что смогу дать ей то, в чем она нуждается. Я даже думать об отношениях сейчас не могу. Я вообще не уверен, как люди строят отношения. И я не собираюсь разбираться в этом, пока Пенни беременна. Это звучит как очень плохая идея.
– Ладно. – Тейтерс снова начинает крутить педали. – Но я скажу тебе вот что: в ту самую минуту, когда ее уведет другой мужчина, ты пожалеешь обо всем, что только что сказал.
Мне хочется думать, что он заблуждается, но в глубине души я понимаю, что это действительно так.
– Хорошо сегодня сыграли, – голос Пенни прорезает ночную тьму. Я резко останавливаюсь на полпути в ванную.
– Господи, я думал, ты спишь.
Она перекатывается на бок и включает лампу на прикроватной тумбочке, и свет заливает ее красивое сонное лицо.
– Я то засыпала, то опять просыпалась. – Она трет глаза. – Тренер разумно поступил, что почти не выпускал вас на поле.
– Да, он приберегает нас для первой игры в плей-офф. Я рад, что мы прошли, но поскольку мы вышли в плей-офф только по очкам…
– То будете играть против лучших, – заканчивает Пенни. – Да, это отстой. Но я думаю, вы сможете обыграть «Вашингтон», ребята.
– Спасибо. Ну, я собираюсь умыться, а потом посижу в гостиной, чтобы немного остыть.
– Хочешь, я к тебе присоединюсь?
– Нет, отдыхай. Все в порядке.
Я пробираюсь через спальню и захожу в ванную, двигаясь так тихо, как только могу. Закончив приводить себя в порядок, я так же тихо возвращаюсь в гостиную, где наливаю себе стакан воды.
У меня болит все тело.
Вообще все.
Несмотря на то, что сегодня я играл не так уж и долго, напряженный сезон начинает сказываться. Чуть ли не каждая мышца моего тела говорит мне, что с нее уже хватит.
Такое случается каждый год.
По ребрам меня бьют так часто, что становится больно дышать – не только во время матча, а постоянно. Ноги словно лапша, и единственная причина, по которой я еще могу удержаться на коньках – это наш тренерский штаб, который каждый день умудряется буквально возродить меня из мертвых. Мой мозг морально истощен.
Хоккейный сезон – это очень долго, не говоря уже о следующем за ним плей-офф.
Я уже мечтаю о тихой спокойной жизни в Банфе, где кругом деревья и мне не нужно будет беспокоиться о том, что я ем, экономлю ли я энергию, и с кем, черт возьми, мы будем играть дальше.
Я никогда так раньше не переживал из-за плей-офф. Думаю, это из-за всех эмоциональных горок последних месяцев. Далось мне все это, мягко говоря, тяжело, и я надеюсь, что скоро все закончится.
Что скоро у меня будет минутка покоя – и я смогу сделать глубокий вдох и сосредоточиться на действительно важных вещах: подготовиться к рождению ребенка и решить, как я буду совмещать роли отца и профессионального хоккеиста в следующем сезоне.
Я выхожу из кухни, чтобы сесть на диван, но останавливаюсь, увидев фигуру, стоящую в коридоре.
– Господи, – выдыхаю я. – Ты меня напугала, Пенни.
– Прости, я хотела пить.
Я подхожу к ней и протягиваю стакан с водой.
– Вот, можешь взять.
– Спасибо. – Она делает глоток, затем смотрит на меня поверх стакана. – Чем собираешься заняться?
Я пожимаю плечами.
– Не знаю. Подумаю над жизнью. Я просто не хочу лежать в постели, зная, что буду только ворочаться с боку на бок, пока не смогу успокоиться.
– Составить тебе компанию? – Она так мило выглядит в своей этой розовой фланелевой пижаме, что отказать ей просто невозможно.
– Если ты устала, то не стоит. Я не хочу мешать тебе спать.
– Ты не мешаешь. – Пенни берет меня за руку и ведет к маленькому диванчику.
Я и забыть успел, какая она маленькая. Теперь, когда наши руки соприкоснулись, я снова это вспомнил.
Ее ладонь идеально помещается в моей.
Мы устраиваемся на крошечном диванчике, который она называет кушеткой. Я откидываюсь на спинку, а Пенни облокачивается на подлокотник и кладет ноги мне на колени. Я понимаю, что она наконец-то чувствует себя уверенно в моем присутствии.
– Ты не против? – спрашивает она.
– Не против, – отвечаю я. – Хочешь плед?
– Почему нет, – отвечает Пенни и снова отпивает воды.
Я снимаю плед с подлокотника, разворачиваю его и укрываю наши колени.
– Так хорошо? – спрашиваю я.
– Угу. – Она улыбается и возвращает мне стакан. Я делаю глоток воды, но затем не ставлю стакан на журнальный стол, а просто держу его в руках. – Я знаю, что это нормально… Быть на взводе после игры. Испытывать потребность сбросить напряжение и адреналин. Я плотно знакома с хоккеем уже много лет.
– Ну, я так и не нашел по-настоящему действенного способа успокоиться, кроме как… – потрахаться. Но это я говорить не буду.
– Кроме? – конечно, Пенни этого так не оставит. Я тяжело вздыхаю.
– Кроме как заняться сексом.
