Блейкли, если ты меня слышишь, запомни: ты беременна. Мой ребенок теперь твой, а значит, у тебя несварение желудка, тяга к луку и острая потребность потереться лицом о шикарного обнаженного мужчину, потому что ты постоянно возбуждена.
Ты меня слышишь?
– Да, у Пенни такие потрясающие новости, правда?
Черт возьми!
– Блейкли, не… – папа закрывает мне рот рукой, обрывая мой крик. Я упоминала, что Джозеф Лоус – злобный приспешник Тины Лоус? Как видите, он выполняет за нее грязную работу.
– Вы про ребенка, да? А она-то думала, что вы рассердитесь. – О, Блейкли, что же ты наделала? – Я ей так и сказала: любой обрадуется, что у него будут внуки.
– Спасибо тебе, Блейкли. Ты очень мне помогла.
Медленно, словно босс мафии из фильма, она завершает звонок и кладет телефон на стол.
– Не хочешь ничего объяснить? – спрашивает мама.
– Э-э… Конечно. – Я отхожу от папы и медленно иду в гостиную, поближе к окну. – Понимаешь ли, когда она сказала «ребенок», она имела в виду щенка. Я собираюсь взять щенка. Сюрприз. – Я всплескиваю руками. – Он мне уже как ребенок.
– А это тогда что такое? – мама держит в руках флакон с витаминами для беременных.
Вот именно поэтому люди должны предупреждать, что приедут в гости, а не просто ни с того ни с сего объявляться на пороге. Совершенно невозможно в таких условиях спрятать все улики!
– Я читала, что перед тем, как завести собаку, не лишним будет попить витамины. Собаки – они вообще действуют на нервы и…
– Пенни! – кричит папа, и я ужасно пугаюсь. Прижав руку к груди, я поворачиваюсь к нему.
– Я из-за тебя чуть не обделалась.
– Сейчас же скажи нам правду, черт подери.
Меня поймали.
Подумать только, я-то считала, что мне отлично удается все скрыть. Что за идиотизм. Мои родители не дураки, и я с самого начала знала, что не смогу их обмануть.
Я в изнеможении плюхаюсь на подоконник.
– Ладно. Да, слухи верны. Я занималась сексом, – я поднимаю палец. – Хочу уточнить: я занималась сексом с защитой. А через пять недель я узнала, что беременна. Я ничего не рассказывала, потому что не знала, как об этом сообщить. Кроме того, если честно, вся эта ситуация – просто кошмар, потому что я не хочу, чтобы мне нравился Илай. А он мне все равно нравится, хотя так быть не должно, потому что мы просто друзья, и он, черт возьми, совершенно точно не хочет вступать в отношения с сумасшедшей. Но цветы мне прислал он, потому что я его обняла. С его стороны это было чисто дружеское объятие. С моей – не очень, потому что я стояла, уткнувшись ему носом в грудь и вдыхая его запах, и мне это очень понравилось.
Я протягиваю руку за стоящим на столике мороженым, зачерпываю большую ложку и отправляю в рот. От холода у меня тут же замерзает все лицо, но мне все равно. Я упрямо продолжаю запихивать в рот мороженое.
– И он со мной живет. Илай. Ага. Мы живем в одной комнате и спим в одной постели. – Я облизываю ложку. – Он спит в моей постели, но мы друг к другу не прикасаемся. Никаких прикосновений. Даже случайных. И никакой утренней эрекции. Никаких стонов. Ничего. Конечно, мы договорились, что у нас чисто платонические отношения, но если хотите знать мое мнение, по-моему, он просто боится, что, если приблизится ко мне, я каким-то образом забеременею еще раз. Я знаю, что это невозможно, но учитывая, какая я неудачница – кто знает, может, второй ребенок родится у меня из бедра. Как у Зевса. Один ребенок в матке, другой в бедре. Вот такое чудо медицины. – Я неопределенно взмахиваю ложкой.
– Дорогая…
– И конечно же забеременеть я могла только от хоккеиста…
– Погоди… Ты про Илая Хорнсби? – спрашивает Папа.
– Все верно, пап. Чертов Илай Хорнсби. – Я нервно облизываю губы. – Единственный и неповторимый. Ага. Извините, что так откровенно обо всем рассказываю, но мы, в общем, тискались под одеялом… голыми. Строго говоря, начали мы перед его камином, потом продолжили у стены, а уже потом на кровати. И мы были очень голыми. Прямо совсем. Наши интимные места соприкасались и все такое. В общем, нам понадобился всего один раз. А потом я рассказала об этом ему и Пэйси одновременно. И Пэйси как саданет ему в челюсть. Бац, – я делаю выпад коробкой из-под мороженого. – А потом сказал, что убьет Илая, если он не переедет жить ко мне. Мне тогда показалось, что это абсолютно нелепое требование. А потом я поняла, что теперь мне придется делать все одной, заботиться о ребенке и все такое, а как я с этим справлюсь, если я даже еду на дом нормально заказать не могу? Я им говорю – не привозите пластиковые столовые приборы, а они все равно привозят. Я же заказываю доставку на дом. Они думают, у меня ножа и вилки нет? Прекратите заваливать землю пластиком. Что мне вообще сделать, чтобы они прекратили закидывать меня пластиковыми вилками?!
– Дорогая. – Мама стоит рядом и медленно забирает у меня мороженое и ложку. Она передает их папе, а затем заключает меня в объятия. Когда ее рука касается моих волос, я утыкаюсь ей в плечо и начинаю рыдать.
– Я не хочу пластиковые вилки, мам.
