– Вовсе нет. Ты правда прекрасно выглядишь. Ты очень настоящая и естественная. И очень красивая.
– Из-за тебя я сейчас снова расплачусь.
– Не хотелось бы. Объясни мне лучше, что за чушь ты там несла про цветы и прозвища.
Она хихикает и перекатывается на другой бок.
– Всему виной паника. Я извергла просто астрономическое количество лжи.
Следующие полчаса мы проводим, смеясь и обсуждая, как она пыталась обмануть своих родителей. Мы смеемся так сильно, что начинаем задыхаться, а на глазах выступают слезы. Это самый честный и открытый разговор, который у меня когда-либо был, и каждый раз, когда Пенни заправляет волосы за ухо или обнимает подушку, я могу думать только об одном: как бы мне хотелось, чтобы она обнимала меня, как бы мне хотелось, чтобы это я поправлял ей волосы.
Я боюсь об этом думать, но чем больше мы общаемся и проводим время вместе, тем больше я понимаю, что хотел бы, чтобы все сложилось совсем по-другому. Потому что Пенни мне нравится.
Черт. Она правда очень мне нравится.
Последние несколько дней мы терпели одно поражение за другим. Первый матч мы проиграли со счетом 2:1. На льду мы были вялыми и рассеянными, и тренер был очень недоволен. Вторую игру мы снова проиграли – на этот раз со счетом 3:1. Это был болезненный удар.
Мы никак не могли как следует погрузиться в игру, и все – по разным причинам.
Тейтерс оказался втянут в какую-то драму, связанную с его бывшей девушкой.
Поузи, насколько я понял, влюблен в девушку, которую даже на свидание позвать боится. Не знаю почему – больше я ничего не слышал.
Мы с Пэйси все еще до конца не оправились от нашей ссоры.
Холси всегда тяжело даются игры плей-офф – из-за брата.
Словом, мы представляем собой команду из пятерых мужчин, неспособных вытащить голову из собственной задницы.
Но теперь мы вернулись в Ванкувер, и мы решительно настроены все изменить. Нас ждет серия из семи игр. Мы еще поборемся.
Закинув на плечо сумку, я поднимаюсь к квартире Пенни и достаю из кармана ключ, чтобы отпереть дверь. Сейчас поздно, так что она, скорее всего, уже спит. Я просто рад, что оказался дома. Мне казалось, что я буду скучать по своей квартире гораздо сильнее, но теперь я понимаю – гораздо приятнее возвращаться туда, где тебя кто-то ждет.
Я вхожу в квартиру и закрываю за собой дверь. В гостиной темно – не считая единственной лампы, которую Пенни оставила для меня включенной. Я выключаю ее и направляюсь по коридору к спальне, осторожно проскальзываю в дверь, стараясь ступать как можно тише. На кровати спит Пенни. Я аккуратно ставлю сумки на пол и подхожу к шкафу, снимаю свой костюм и на ощупь нахожу щетку. На цыпочках я иду в ванную, где чищу зубы, не включая свет. Пенни, должно быть, очень устала – спит как убитая. Мы разговаривали каждый вечер, и она рассказывала, что присматривает квартиру, по вечерам составляет со своей мамой список вещей, которые понадобится купить ребенку, и конечно же работает. Глаза у нее последнее время измученные.
Я выскальзываю из ванной. К счастью, ставить телефон на зарядку мне не надо – успел подзарядить его в самолете, – так что я просто тихонько иду к своей стороне кровати.
Пенни медленно садится.
– Привет. – Она протирает глаза.
– Привет. Извини, что тебя разбудил.
– Ничего. Мне все равно в туалет нужно.
Она отбрасывает в сторону одеяло, открывая моему взгляду шелковую пижаму, которую я раньше не видел. Майка на тонких бретельках и шорты, едва прикрывающие бедра. Выглядит очень… сексуально. Особенно в сочетании с волосами, разметавшимися по плечам.
– Как прошел полет? – спрашивает она, подходя ко мне.
Я не могу оторвать глаз от ее груди, покачивающейся под шелковой тканью рубашки. Мне кажется или она правда стала больше?
– Хорошо, – говорю я, когда Пенни меня обнимает. Я крепко обнимаю ее в ответ, положив ладонь ей на шею, чуть пониже затылка. – Очень рад вернуться, – честно признаюсь я.
– Я тоже рада. – Она прижимается щекой к моей обнаженной груди. – Без тебя все как-то не так.
Затем она отстраняется и идет в ванную, оставив меня в замешательстве. Я не ожидал, что она это скажет – так же как и не ожидал приветственных объятий.
И уж тем более я не ожидал, что от ее слов и объятий по моим венам разольется тепло.
Я рад, что мы живем в веке технологий и можем звонить друг другу по видеосвязи. Но это не идет ни в какое сравнение с тем, чтобы присутствовать здесь лично. Я скучаю по Пенни, когда мне приходится уезжать. Мне не нравится, что я ни разу не смог сходить с ней к доктору. И поддержать ее во время разговора с родителями я тоже не смог. А ведь она рассказывала о нас, о нашем ребенке.
И это только начало. Что еще я пропущу, когда ребенок родится?
И все же эта прекрасная женщина обняла меня, сказала, что скучает. Она такая потрясающая.
