Бобби обычно влетал к нам в комнату минут в двадцать восьмого. Широко распахнув дверь, он выскакивал на середину комнаты, словно персонаж мюзикла, который собирается спеть песню. Он проверял, все ли проснулись, и принимался болтать с тем, кто успевал раньше других принять душ и к этому моменту был уже одет. Еще бы! Нас было пятеро, и всем нам нужно было принять душ и позавтракать до утренней летучки, которая начиналась в девять, так что рассусоливать особенно не приходилось.
В то утро я первым успел в душ, хотя в постель лег последним — если лежбище на полу можно назвать постелью.
Когда я на корточках вполз в комнату, было уже около пяти утра. Я тихо разделся и уснул, пристроившись между телевизором и сортиром, в котором не было даже двери, и запихнув под голову грязную футболку. Никто не позаботился о том, чтобы оставить мне хотя бы подушку.
Я был почти уверен, что уснул, но это была болезненная полудрема, во время которой мне снилось в основном, что я лежу на полу, стараюсь заснуть и не могу. По крайней мере, впервые за много недель я мог с уверенностью сказать, что мне не снилось, как я продаю книги, и отчасти мне даже повезло, потому что трупы Карен и Ублюдка мне тоже не снились.
Едва заслышав будильник, я вскочил с такой резвостью, с какой вскакивает с постели только человек, привыкший к хроническому недосыпанию, и направился в ванную. Приняв душ, натянув свежие брюки цвета хаки, светло-голубую рубашку и повязав узкий галстук цвета полуденного солнца, я вновь почувствовал себя человеком. Я был готов уже забыть обо всем, что произошло в трейлере, о вечере, проведенном в обществе Мелфорда, и о возвращении на место преступления. Я даже был почти готов забыть о том, что стал свидетелем двойного убийства, и о другом убийстве, в котором замешаны полицейский, этот волк в овечьей шкуре, и глава компании, в которой я работаю.
Я сидел на кровати, уставившись на свои мелко трясущиеся руки и концентрируясь на мысли о завтраке, чтобы вызвать в себе аппетит, когда Бобби, как бомба, вдруг приземлился посреди комнаты.
— Кто рано встает, тому Бог подает! — пропел он. — Я так и знал, Лемми, я так и знал! Я уже распределил участки на сегодня и припас для тебя отличное бирюлечное местечко. Но с одним условием: пообещай мне двойной куш. Приступаешь сегодня утром, в одиннадцать. За все про все у тебя останется двенадцать часов. Ну что, обещаешь сорвать двойной куш? Двойной как минимум.
— Постараюсь, — неуверенно ответил я.
— Черт, да он же устал как собака! — подал голос Скотт. Он еще лежал голый в постели, и мы имели удовольствие созерцать его бледный живот и сиськи. — Я даже не знаю, спал ли он сегодня вообще. Почему бы тебе не отдать этот бирюлечный участок кому-нибудь другому, а, Бобби? Тому, кто не сядет в лужу?
Бобби одарил Скотта сияющей улыбкой, будто тот только что похвалил его прическу.
— Нет уж, Лемми заслужил свои бирюльки. Будешь работать, как Лемми, — будешь и получать столько же.
— Как ты себе это представляешь, если ему каждый раз достаются самые лучшие участки?
Бобби только покачал головой:
— Хороший книготорговец нигде своего не упустит. И Лемми ведь тоже не сразу стал сливки снимать. Ты же знаешь: все новички начинают с нуля. Когда только начинаешь работать, тебе никто поблажек не дает.
— А мне и сейчас их не дают, — проворчал Скотт.
— А Лемми всего добился сам. Мечтаешь о бирюльках — докажи, что ты их заслужил.
— Да ему просто повезло, — возразил Скотт. — Он просто богатый жиденок, который мечтает захапать себе побольше деньжат.
— Да брось, Скотти, — примирительно сказал Бобби. — Лемми — отличный парень.
— Да? И что же в нем отличного? Только и умеет, что жопу начальству лизать, — заявил Ронни Нил, который по-прежнему лежал в своей постели, раскинув руки и ноги. — Ты ведь отлично лижешь жопу, да? — спросил он, обращаясь ко мне.
— Давай определимся в понятиях. Что значит — отлично? — парировал я.
— Господи помилуй! — воскликнул Бобби. — Да вы, ребята, сегодня смурные какие-то. Хорошо, что ты уже оделся, Лемми. Игрок хочет с тобой поговорить.
Ронни Нил, который все это время валялся в мечтательной позе, вдруг буквально выпрыгнул из постели. Как и Скотт, он спал голым по пояс, но, в отличие от него, имел стройное мускулистое тело. У Ронни Нила были небольшие, но крепкие грудные мышцы, а на спине мускулы выпирали, как крылья. На левом плече у него красовалась татуировка в виде креста, сделанная вручную, чернилами. Такими татуировками обычно украшают друг друга заключенные в тюрьмах.
— Зачем это он понадобился Игроку? — требовательно спросил Ронни Нил.
Бобби пожал плечами:
— Я думаю, Рончик, тебе стоит самому спросить у босса.
Ронни Нил, сощурившись, испытующе взглянул на Бобби.
— Нечего Игроку с ним обсуждать. Я не потерплю, если Игрок возьмет его в дело.
— В какое такое дело? — Настала очередь Бобби насторожиться.
— Я не хочу, чтобы Игрок с ним разговаривал, — уклончиво ответил Ронни Нил.
В его голосе звучала даже не обида, а злость.
