На несколько минут Шейла Иннис затихла. Ее глаза были плотно закрыты, и, казалось, она внимательно слушает. Нита Рамсден и Дональд. Это так странно, если попытаться вспомнить всех, кто мог бы прийти. Почему они? Но, если подумать, как она могла быть уверена, что это именно они? Она задавала вопросы, медиум давала подсказки, и она сама их назвала. Все это может быть обманом. Это не то, чего она хотела. Но тут Шейла Иннис снова быстро заговорила:
– Теперь она подошла совсем близко. У нее очень необычные глаза… зеленовато-серые. Красивые глаза. Она говорит, что просит прощения за то, что вам пришлось ее дожидаться, а она так и не смогла рассказать, что случилось. Вы так долго ждали, на холоде. А сейчас она указывает мне на велосипед… Я вижу, как она едет на велосипеде через мост… это мост?
Айрис Чатер почувствовала, что у нее жжет горло. Ее руки стали холодными. Во всей комнате стало холодно, и она туго обернула свой шелковый шарф вокруг шеи.
– Она говорит, что все закончилось в одну минуту, но было мгновение, в которое она осознала, что происходит, и все вокруг как будто остановилось. Она знала, что уже ничего не может сделать, и потом все было кончено. Она сказала, что видела, как вы ее ждали. Она говорит… минуточку… нет, это… она говорит, что вы принесли печенье. Это оно? Печенье?
– Да, – тихо прошептала Айрис, – мы приносили его по очереди. Это был мой день нести печенье… мы таскали его дома из жестянок.
– Она снова показывает мне на велосипед… колесо совсем искорежено, а руль выгнут на сторону.
– Она погибла, когда ехала на велосипеде. Мы встречались на углу, и в тот день я прождала ее двадцать минут, но она так и не пришла, так что я пошла на работу… и она погибла, ее переехал трамвай. Ох, Нита… Бедная маленькая Нита. Это и правда ты?
– Она говорит, что вам было весело. «Правда, нам было весело, Айрис, нам с тобой, вместе с Дональдом и Норманом? Правда же было весело?»
– Да, – произнесла Айрис, хотя во рту у нее пересохло. – Да, Нита, нам было весело.
– А теперь у меня здесь кто-то другой. Элла… Элла, нет, прошу прощения, это Элли. Да. На ней необычная брошь с корабликом, точно… на темном платье.
– Это моя бабушка.
– Она расстроена. Она говорит, что ей было тяжело. Ей жаль, что она проводила с вами так мало времени, когда вы были маленькой, но ей было тяжело справляться с вашим дедом. Он был болен? Ощущение такое, что он очень долго болел.
– У него были проблемы с психикой… От меня многое скрывали.
– Она говорит, что хотела оставить вам свою шкатулку с драгоценностями, но она не успела написать завещание. Она умерла внезапно. Она говорит, что вам всегда нравилось копаться в ней, но она никогда не придавала этому значения. Она продолжает повторять, что ей очень жаль. Здесь еще собака… собачка. Маленькая коричневая собачка, да. Вы знаете эту собаку? Она лает так, будто здоровается с вами.
– Нет. Я не знаю никаких коричневых собак.
– Ну, это дружелюбная маленькая собачка, и она точно говорит вам «привет» и прыгает, чтобы привлечь ваше внимание. Это маленький терьер… йоркширский терьер?
– Нет, – сказала Айрис тоскливо. Она должна была бы знать собаку, уж если она пришла поздороваться с ней.
Шейла Иннис снова замолчала, а ее руки были по-прежнему сложены у нее на коленях. Свет солнца перемещался по комнате, и кот перемещался вместе с ним.
– Там… там есть кто-нибудь, кто говорит, что он Гарри?
Медиум не ответила. Наверное, ей не стоило говорить. Она стала ждать, думая о Ните, милой маленькой Ните, которая погибла, катаясь на своем велосипеде. Это ее Дональд дал Айрис ее первую сигарету. Они тогда все вместе начали. Они были друзьями, приятелями, но не очень близкими, и это все было задолго до Гарри. Почему Нита смогла прийти, а Гарри нет?
«Иди и поговори со мной», – сказал он, и Айрис пришла, но его сейчас здесь не было, он как будто не хотел говорить. Она хотела знать, что с ним хорошо, только это, и чтобы он сказал ей что-нибудь, что угодно, что могло бы быть доказательством, хотела, чтобы он пришел и сказал что-нибудь, что знают только они вдвоем. Это было бы доказательством. Как только они с Нитой знали про печенье.
Старинные часы все тикали и тикали.
Еще через несколько минут медиум открыла глаза и сделала быстрый жест руками, проведя ими по всему своему телу от макушки до пояса, как будто отряхивалась от чего-то.
Она улыбнулась Айрис.
– Извините, – сказала она, – но сегодня больше никого нет. Я чувствую, что разочаровала вас. Вы ждали, что кто-то придет, и этого не случилось. Это был ваш муж? Он недавно скончался?
– Гарри. Мой Гарри умер перед Рождеством.
– Прошло совсем мало времени, миссис Чатер. Может быть, слишком мало. Иногда надо подождать… но не всегда. Нет, не всегда. Я не могу заставить их прийти, понимаете, и я не буду притворяться. Я могу придумать очень много всего, чтобы порадовать людей, но это будет обман, а я не собираюсь никого обманывать.
– Понятно.
