На фоне необходимости проведения все новых и новых волн мобилизации при таком подходе резко возрастает риск гражданской войны внутри страны, которая может привести к фатальным последствиям и для населения, и для государства в целом.
Мной разработаны новые методические подходы ведения СВО и взаимодействия с нашими иностранными партнерами. Прошу принять с докладом…»
Дина отложила бумажку и расхохоталась в голос:
– О-о-о! Наш пострел везде поспел. Его Карломарксович уволил из проекта и отправил на проверку из-за подозрений в связях с иностранной разведкой. Его, кстати, Иппа и заложил в первый же день официального знакомства. Ну вот товарищ и крутится как уж на углях. Заметь, что бумажку сразу и реальному Президенту страны, и Искусственному задвинул. На всякий случай, чтобы не потеряться при любом раскладе…
Но досмеяться Дине не удалось. Валера вдруг рывком вытащил ее из кресла и начал как-то лихорадочно целовать, куда губы попадали: в глаза, лоб, плечо в теплом свитере, волосы… Он тыкался, как возбужденный щенок, и все сильнее сжимал ее в объятиях, словно боялся, что она улетит.
Дина растерянно попыталась отстраниться, но ее залило горячим теплом его желания такой силы, что она расслабилась в твердых руках мужчины и сама начала искать его губы. Возможно, все камеры проекта
– Пусти, пусти! Сейчас стошнит!
Он виновато отстранился. А Дину начало выворачивать судорожно и долго прямо на ковер около стола.
Валера держал косу и гладил по спине содрогающуюся в конвульсиях начальницу. Потом он принес ей бутылку воды, совсем как тогда, в госпитале, когда они впервые увидели друг друга, и, пока она полоскала рот и судорожно пила, он грустно пошутил:
– Всего-то год на фронте пробыл, а девушек от меня уже блевать тянет. Пропал Валера, совсем пропал…
Динка села в кресло. Она чувствовала внутри противную пустоту и жалость к себе, к этому отличному парню напротив, к мужу, который уж совсем не при делах сейчас, ко всем на свете хорошим людям, с которыми происходит сегодня всякое такое… такое… такое, с которым они и справиться-то не могут, вот как они с Михалычем сейчас не справились. Эх-х-х… А ведь еще с Андреем придется объясняться. Все видосы из лабораторий пишутся в «облако» и транслируются руководителям проекта для анализа и разбора ситуаций. Значит, и это уже улетело. И надо будет объяснять. Но если надо объяснять, то не надо объяснять…
Она усмехнулась в ответ на свои же мысли и посмотрела в глаза Валере.
– Я тебе, товарищ боец, сейчас стихи прочту. Они про тебя. Они про всех свободных и сильных, которым город противопоказан. И если решишь уехать, пиши рапорт, я держать тигра в клетке не буду. – Потом посмотрела еще раз в его несчастное лицо. – В гости к тебе туда приеду, если пригласишь. А сейчас слушай:
Валера уже окончательно пришел в себя. Лицо стало спокойным и равнодушным.
– Ни хуя не понял, товарищ начальница! Но краси-и-иво! Пойду уборщицу приглашу. А к вам медсестру.
Дина откинулась в кресле. Муть в голове после приступа постепенно укладывалась… Она достала зеркало, чтобы привести себя в порядок, и, глядя на свое красное и расхристанное изображение, неожиданно расхохоталась:
– Ну и как я дошла до жизни такой? Ни хуя не понятно! А ведь всего несколько месяцев назад…
