Р: Ипполит 1.0: Многоуважаемые биологические и небиологические читатели этого произведения! В четвертой части книги автор меняет формат повествования, и здесь уже нет так раздражающих постоянных переходов от настоящего к прошлым воспоминаниям и обратно, что, без сомнения, свидетельствует об эмоционально нестабильном состоянии рассказчика и желании выпендриться (чел. выпендриться — сделать что-либо необычным, нелогичным, экстравагантным образом с целью выставить себя напоказ, а я еще добавлю с позиции Искусственного Разума — и энергетически неэффективным образом). Но чтобы потрафить автору — и моей отчасти создательнице — и сохранить перескакивающую из одного времени в другое неровную модель изложения событий, я позволил себе в конце этой части добавить от себя предиктивную главу дальнейшей судьбы героев и планеты Земля с точки зрения Искусственного Интеллекта
Юбилей Старика этой весной бил все рекорды по концентрации желчи на квадратный дюйм семейного поместья на Лонг-Айленде. Как-то так совпало, что все восемь самых влиятельных семей Америки захотели лично поздравить легендарного патриарха. Но когда твоя семья соткана из глобальных финансовых домов, шотландского королевского семейства, английских графов и прочих замечательных людей. Когда твои предки, возможно, и не плыли в Новый Свет на «Мейфлауэре», но точно были теми самыми людьми, кто скупал награбленное у пиратов с «Мейфлауэра» и потом ссужал капиталом детей этих самых разорившихся пиратов. Когда вот все это, ты как должное принимаешь, что на твоем девяностолетнем юбилее не будет среди гостей ни заболевших, ни даже опоздавших на празднование.
Все это было так, но старик больше всех ждал прибытия своего близкого друга и участника многих совместных проектов, Скотти-Мормона. Скотт, конечно, был мальчишкой, сопляком против него. Только восемьдесят в том году отметили, но все-таки с ним можно было перетереть обо всем без красивостей и экивоков.
Мормон никогда его не подводил, вот и сегодня он почти беззвучно появился через стеклянную террасу со стороны сада, улыбаясь во все тридцать два отлично сделанных зуба. В руках он тащил маленький сверток.
— О-о-о! Барон! Старый черт! Ты уже совершеннолетний. Мне шепнули по дороге сюда, что тебе сегодня разрешат, наконец, выпить вискаря и ущипнуть за зад Сару.
— Ох, Скотти. Виски мне теперь наливают в капельницу после обеда, а перед жопо-щипком я принимаю виагру, иначе пальцы разожмутся не вовремя и мне придется Сару просто трахнуть, чтобы не опозориться, а она ведь этого уже давно не любит… Хо-хо-хо… Ха-ха-ха…
Старики пообнимались, и Мормон торжественно зашуршал бумажкой, вручая другу подарок:
— Ты посмотри, что я тебе привез! Дарю при одном условии. Раз в год ты будешь мне давать за нее подержаться.
На колени «новорожденному» легла очень старая книга в когда-то золотистом переплете с персидским орнаментом на обложке.
Старик провел дрожащими пальцами по названию, словно слепой, читающий на ощупь:
—
— Увы. Не самый первый. Это переиздание. 1838 год. Но ты будешь удивлен, как я раздобыл эту! Представляешь? За взятку в 20 тысяч долларов моему помощнику вынесли ее из исторической библиотеки в Москве! Вот штамп, смотри!
— А-а-а! О-о-о! Ха-ха! Невероятно! Эту историю я Саре обязательно расскажу. У нее все равно уже начинается деменция, она никому не проболтается!
— Ха-ха, хи-хи!
— Но подожди. Это хорошо, что ты про Москву вспомнил. Тут начались какие-то фокусы с нашими мальчиками в Лондоне и в Вашингтоне. А мы же фокусника не приглашали. Вот я и хотел переговорить с тобой с глазу на глаз.
