Динка снова включилась в эту чертову действительность. И тут же вернулись головная боль и тошнота.
— Не ищи во всем символического значения, а то ведь найдешь. На свою голову… А все это — чертова «Игра престолов» и больше ничего…
На соседней койке вполголоса беседовали два полуодетых, перебинтованных в разных местах мужика и параллельно резались в карты. Звук попадал в голову в монорежиме. Работало только левое ухо. Правая сторона головы была крепко замотана, и Дину сразу взволновало два вопроса: во-первых, оторвало ли правое ухо совсем и не придется ли ей теперь зачесывать волосы на правую сторону, как той шлюховатой английской принцессе из «Викингов», которой ухо отрезали за беготню по любовникам, пока принц проливал кровь за свои британские владения. А во-вторых, почему ее положили в палату к мужикам? Неужели это теперь новые правила в кремлевской больнице?
Но, окончательно придя в себя, она поняла, что находится не в Москве, а в полевом госпитале где-то недалеко от линии фронта. Сквозь надувную стенку слышалось далекое неравномерное буханье. В палате кроме нее находились двое легких, те, кто по соседству играл в карты, и еще трое, лежавшие без движения и звуков, и это ощущалось особенно жутко в полумраке временного больничного сооружения. Дине немедленно захотелось отделить себя от царства умирающих, и она попробовала рывком сесть. Но ее тут же сильно замутило, закружилась голова. Один из игроков повернулся к ней:
— Лежи, милая! Лежи спокойно. Небольшая контузия. Будешь резко рыпаться — стошнит. Пить хочешь? Или сестру позвать?
— Пить хочу, — просипела Дина.
Наружу вышло только «и-и-и… чу-у-у», но все всё поняли. И парень, прихрамывая, поднялся с соседней койки и протянул ей пластиковую бутылку с водой.
Потом спокойно повернулся к товарищу и продолжил игру и беседу:
