— …Древнее такое узкое лицо, — продолжила она. — В точности как в моей детской книжке про Аладдина. Ты присел тогда в пыль на корты рядом. А колдун достал толстенького такого, сонного варана из корзины и откуда-то из-под него — игральные кости и глиняные таблички. Потом он начал кубики метать, записывать на грязной бумажке цифры и посматривать в свои таблички. Меня тогда еще поразило, что бумажка как будто из нашего детства, в клеточку такая, как из тетрадки для математики за две копейки. А варан валялся такой, натягивал веко на глаз и совершенно плевал на всех. А вокруг уже толпа местных собралась, но тихая, тихая. Все смотрят на записи и аж не дышат. А потом — раз! — и вдруг варан крякнул. Как будто ворон из ада. Я чуть не описалась от страха. Вцепилась в твою коленку, а ты на попу и грохнулся. Но никто не захихикал. Тишина вокруг нереальная какая-то, потусторонняя. И тут маг сгреб все кубики и таблички и начал что-то быстро говорить. Мы с тобой показываем на уши и разводим руками. Не понимаем. Тогда он начал рисовать мелом на куске доски: два человечка вместе на куске горы, которая торчит из бурных волн. В них он рисует лодки и разламывает их молниями и стирает. Потом он рисует большую лодку и человечков перемещает туда. Над лодкой солнце. Человечков в лодке становится много. Он их просто рисует палочками. У моего человечка с длинными волосами в руках хлеб. Маг перечеркивает ножки у моей фигурки, и ее поддерживает второй человечек. От лодки идет дорога в небо, к солнцу…
Дина замолчала и открыла глаза. Андрей подождал, но продолжения не было.
— И-и-и… чего?
— А, и-и-и ни-че-го! Просто не было там в лодке еще с нами никакой здоровенной молодой бабы! Не бы-ло… Появится если вдруг невзначай, утоплю обоих к вараньей матери! Ка-а-арррр! — расхохоталась Динка. И, поднимаясь на ноги, громко пропела:
Знать, что будет завтра, — много ль в том толка!Думай о сегодняшнем дне.Я ж, хотя и знаю, но скажу только,Что меня убьют на войне…[27]<p>Глава 5</p><p>Хромой бес войны</p>Во время сна природа сбрасывает с себя узду рассудка и добродетели[28].
Ален-Рене Лесаж— …Я ж, хотя и знаю, но скажу только, что меня убьют на войне… — распевала Динка через полгода после тех событий в своем рабочем кабинете на тестовых проверках подсистемы Ипполита «Воевода 1.0».
— Мы не поем там таких песен. Это для жирных маменькиных сынков, которые подрачивают на реальную жизнь с гитарой в руках, а вы умиляетесь и подпеваете. — Михалыч заканчивал просматривать вместе с Диной Алексеевной последнюю военную аналитику, выданную Ипполитом на основании официальных сводок Генштаба, и раздраженно вскинулся на мурлыкавшую песню Щербакова начальницу.
Дина прищурила глаз на хромого консультанта:
— Знаешь что, Валерий Михайлович, я тебя для краткости буду звать Асмодей!
— Чего это еще за фигня с профессорского стола?
