Дина, так же не открывая глаз и немного раскачиваясь, продолжала, словно беседуя сама с собой:
— Мы тогда с тобой вышли вечером на центральную площадь и… словно во временной колодец провалились… Помнишь? Жара сумасшедшая была. Днем фигануло +49, и мне так плохо было. Ты меня откачивал в гостинице, а к вечеру остыл Марракеш до +35 градусов, и мы пошли Центральную площадь смотреть. А там — дым, вонища от специй просто душит, и все балаболят, гур-гур-гур. Воняют специями и балаболят. И помнишь? На первых рядах — колдуны, астрологи и врачеватели. Все как в восточных сказках народов мира. Они сидят на коврах, а вокруг — черепа, травы, коренья, сушеные внутренности животных, а может, и человеков, живые вараны в клетках и шипящие клубки змей в аквариумах и просто в плетеных корзинках. А ты брезгливый такой. Глаза вытаращил: «Пойдем отсюда!» А я — раз! — и уселась к смуглому такому Абдурахман ибн Хоттабу. Коврик еще у него потертый синий был. Весь в птичьем дерьме каком-то. И физиономия у него такая… — Динка еще крепче прижмурила глаза и вцепилась в руку мужа.
Андрей тоже начал различать шум гортанной площади и навязчивый запах специй сквозь слои времени. Он боялся шевельнуться. Динка явно ломала вокруг них пространство, и никак нельзя было размыкать руки.
