Фима напряженно слушал. Он даже вертящуюся жену ссадил с ручки кресла, чтоб не мешала:
— Слушай, ну я ж законопослушный там, пиздец какой. Все оформил через кредит, который выплатил до копейки, дорогу ни разу на красный свет не перешел… Неужели из Лондона уходить?..
— Да похуй! Не тупи. Не нарушал он! Ты же официал! С госами ватными работаешь! Все будет наше с тобой заморожено. На нас там наши же и стучат. Досье про нас полное, и нихуя хорошего в том досье, уж извини, нет. Они будут копаться в твоих грязных историях, хрюкая от наслаждения, и тут же все обнаруженное блокировать. Так что продавай все нахуй, но вот куда бабки деть, и сам уже не знаю. Дубай-Хуяй начал тоже русские счета блокировать потихоньку… Вилы, братан!
В этот момент экран заслонила белая спина официанта, и запись прервалась…
Андрей довольно откинулся в кресле и оглядел команду:
— Ну что же! Это просто песня получилась, ребята! Просто песня! Молодцы! И Элла Аристарховна вписалась в тему на все сто.
— Нет. Не песня, Андрей Фридрихович, не песня. А джаз! Весь этот джаз! Тема плюс импровизация. И каждый раз разное и каждый раз по-новому.
— Шоу начинается, господа! — последнюю фразу Элла прохрипела «утренним голосом» Гидеона из старого фильма.
И Андрей аж зажмурился от удовольствия. Он не ожидал от молоденькой девчонки из этого электронного нового поколения Z знакомства с такой древней пыльной классикой, как фильм All That Jazz.
— «Идти по проволоке — значит жить, все остальное — видимость», — не удержался он от цитаты оттуда, принимая приглашение к флирту.
Ну и, конечно же, именно в этот момент в кабинет, размахивая альбомом с эскизами кожуха Искусственного Мозга, влетела Динка. У жены была мистическая способность появляться в самые вот такие моменты. Еще очень невинные, посевные. Ничего не происходило пока, не к чему было придраться, но вариант где-то в пространствах человеческих струн уже нарисовался и все участники мизансцены держались за ручку двери, решая, открывать эту тему или нет.
