— Нет тут никакой чертовщины, Михалыч. Математику тебе надо было в школе нормально учить, а не на заднем дворе портвейн пить и с парнями махаться. И не мертвая тварь перед тобой, Валера. А представь себе, что много-много мыслей человеческих в одно место собрали, дрянь постарались отфильтровать и получился такой концентрат сознания человечества — ИИ «Ипполит 1.0».
— Ну а если концентрат, тогда, Алексеевна, выкидывай эти его разглагольствования на хер. Эдак может пиздеть какой-нибудь военный турист Какозин или вечный спец по всем вопросам Бежецкий. В реале мы не так говорим и не так думаем. Все вышенаписанное можно было заменить одним абзацем: «Солдат с фронта должны радостно и бесплатно поить в каждом кафе России, а не шипеть в спину: „Я вас туда не посылал“». Вот и вся мотивация. Коротко, честно и ясно. — Валера помолчал немного, но видно, что уже сильно завелся и возбужденно продолжал: — Мы их, таких туристов, там сразу кололи: «Зачем приехали, барин хороший?» — «Так это самое, на передок съездить, посмотреть, че там надо, начать разбираться, какая обстановка, что вам подвезти из снаряги, брони, дронов». — «Так вы же там, накрыв голову руками, в окопе пролежали, чего поняли-то, кроме того, что штанишки пора сменить?» — «Ну да…» — «Тогда зачем?» — «Ну, на войну посмотреть, себя попробовать…» — «Ну так и говорил бы. Сначала иди к кашеварам, будешь пацанам с полевой кухней помогать…» Но и такое еще полбеды. Хуже те, кто вредит намеренно. Журналисты, подбивающие ребят бойцов «свозить на передок», а когда те в отказ, нельзя же реально, так эти же супермены пера на месте репортаж мастырят, типа: «Обстрелы не прекращаются ни на минуту», как будто их одни идиоты смотрят и не знают, что в селе Х никаких битв нет, а это Васю попросили построчить за кадром из «калаша». Просто журналистам не о чем рассказывать было, вот они и схемачат, что вещают из самого ада. А это вранье всем по сердцу лезвием. Если здесь наврали, то и везде могут тоже насвистеть. И значит, может, пропаганда вислоухих не такая уж пропаганда… — Валера замолчал.
Он тяжело дышал. Как будто в полной боевой амуниции прополз с километр. Дина внимательно слушала это молчание и тяжелое дыхание мужика. Он ей тоже очень нравился. Сильная сухая фигура, ранние морщины на загорелом узком лице. Этот сорокалетний боец мог быть кем угодно в мирной жизни. И фермером, и хирургом, и шахтером, и геологом. Не мог он быть только чиновником какого-нибудь правительственного или корпоративного аппарата. А она ведь в проекте уже три месяца только с такими игроками и общалась. И возможно, не для Искусственного Интеллекта и не во имя науки и точной настройки системы
— Я виновата, наверное, перед тобой. Очень сильно виновата. Выдернула тебя оттуда, не спросясь. Не поинтересовавшись, ты «да» или «нет». Но мы здесь вроде что-то очень важное для всех людей делаем. Я, во всяком случае, надеюсь, что так. И настройщик по войне мне нужен как воздух. Ну, и не с генералом же вашим мне этим заниматься. Он и воюет в основном на кремлевском паркете. В полевых действиях не Чапай, по-моему. В общем…
Валера руку не отнял. Наоборот, зацепил большим пальцем Динины пухлые пальчики и задержал и их, и свое дыхание.
— Не могу я здесь, Дина. Ну, тяжело мне. Я или бухать начну в Москве этой твоей внутрибульварной, или прикончу кого-нибудь из твоих «ВИП-заказчиков» ненароком. Вот ты посмотри, что прислал вчера этот твой Иван Исмагилович. — И Валера развернул перед Кусковой распечатанный на гербовой бумаге с официальной шапкой для Президента РФ текст:
