И без звонка и предварительной записи в приемной, наудачу, пользуясь своим внесистемным положением, отправилась по коридорам и лестницам в рабочие покои Семена Карломарксовича, размахивая на поворотах и постах спецкорочкой. Она рассекала пункты пропуска к сокровенным кремлевским глубинам на высокой скорости, стараясь не растерять злость по дороге, и тут, уже у главных дверей, вспомнила пушкинское:
Она оглядела свой черный прикид из комбинезона и безразмерной рубахи и расхохоталась в голос. И, так и гогоча, ввалилась в приемную к Семену. Оба помощника вскочили на ноги при виде непрошеной и неприлично шумной Кусковой, но тут из кабинета высунулся лично Главный ГЭС и поманил Дину пальцем, кивнув мальчикам в приемной:
— Нам два чая, моих…
Он втянул Динку в безразмерный золотисто-белый кабинет, конечно же, с портретом и гербом. И заботливо усадил в кресло, стоящее отдельно у окна, для уважаемых посетителей.
— Дина Алексеевна, дорогая! Вы провидица. Я как раз хотел вас вызвать и заслушать результаты проекта перед большим совещанием с нашими иностранными товарищами, ну, и сначала будем начальнику, — тут он мотнул головой на портрет, — перед международным мероприятием показывать. Пришло времечко, ура и увы, очень быстро пришло времечко, многого не успели. Но уж как есть. Будем готовить с вами сценарий знакомства Президента России с его искусственным двойником и помощником. Ну, и чаек принесли. Попробуйте, попробуйте особый алтайский сбор. В районе Белокурихи есть замечательный кедровник, все травы и мед оттуда, с моей таежной пасеки. Вот не поверите, за всю пандемию ни разу даже не кашлянул. И помощники мои — все как один молодцы. Пьют этот сбор и не болеют.
Динка сложно себя чувствовала у Семена Карломарксовича в кабинете. Ее придавливали и напрягали даже не эта золоченая выхолощенная обстановка комнаты и не вид из окна главного корпуса Кремля на Царь-пушку. Это было театрально, но вполне понятно и терпимо. Но остро считывающая малейшие оттенки окружающей сцены Дина, унаследовавшая это от маменьки — известной в узких математических столичных кругах красавицы и ведьмы, — всей кожей ощущала холодок древнего могильника, на котором стояли здания Кремля, и когда она, идя по коридорам, проводила рукой по стене или подоконнику из древнего кирпича, ей все чудилось, что на пальцах проступают пятна крови замученных и убитых когда-то в этих стенах.
Семен же, очевидно, не обращал на все эти романтические сопли никакого внимания. Он был очень цельным и талантливым царедворцем, практиковал айкидо и кендо на таком серьезном уровне, что даже скрупулезные японцы одобрительно урчали, когда работали с ним в спаррингах.
Он никогда не выходил из себя, никаких порочащих связей, как у его предшественников, выявлено не было. Но во всем его облике и действиях чувствовалась затаенная, предельно сжатая пружина глобальной цели, которая в любой момент могла выстрелить и разрушить все окружающее пространство.
Обладая олимпийским и искренним равнодушием к антуражу своего рабочего пространства, он одинаково комфортно себя чувствовал и во дворце, и в палатке посреди поля. Но при этом Семен был предельно требователен к людям. Он окружал себя только необычными, талантливыми, пассионарными личностями, но, пытаясь их приладить к консервативной и неповоротливой российской государственной машине, частенько их ломал и морально калечил, а останки своих неудачных экспериментов без лишних угрызений совести быстренько хоронил на заднем дворе своего сознания и тут же приступал к поискам новых звезд для текущих задач страны.
— Ну так, приступим. А почему вы без системы пришли? Я так хотел побеседовать с последней версией Ипполита по военке. Вы же знаете, что полевой эксперимент под управлением
И Семен Карломарксович начал абсолютно простодушно предлагать Дине мед к чаю, чем, конечно, окончательно ее доконал, и она не выдержала и взорвалась:
— Семен, ну хватит с меня этих приколов и намеков! Президиум на подъебки из зала не отвечает! Вы мне одно скажите, вы последние видео с Валерой Андрею уже слили? А то я не знаю, то ли мне идти объясняться к мужу и рубаху на себе рвать, то ли делать вид, что все фигня и дело житейское, и, как Карлсону, залечь на крыше с банкой варенья и пакетом печенья. А вы тут сами долбитесь с показом Президенту и мировому сообществу и…
Хозяин кабинета, улыбаясь одними глазами, но строго грозя пальцем, остановил Динку на полуслове:
