Этюды о Галилее полностью

На аргументы, прежде изложенные Сальвиати, следует совершенно естественный ответ: действительно, если камень и башня вместе участвуют в общем движении Земли, это движение будет для них как бы несуществующим и все будет происходить так, как если бы его действительно не существовало, т. е. как если бы Земля покоилась. Сразу отметим, что из этого извлекаются очень важные следствия: в частности, что все движения совместимы и, более того, что никакое движение не может препятствовать другому, что одно движение по отношению к другому (если они относятся к одному и тому же предмету) как бы не существует. Однако это именно то, чего не может допустить сторонник аристотелизма. Действительно, с его точки зрения, движения выражают природу предмета и сами по себе естественно определены [qualifiés]. С этой точки зрения движение не должно рассматриваться отдельно от движимого предмета или двигателя, как сама по себе существующая единица; и различные движения совместимы или несовместимы друг с другом сообразно тому, совместимы они с природой предмета или же нет. Поэтому последователь Аристотеля не примет возражение Галилея. Если бы Земля вращалась, ее круговое движение было бы совершенно иного порядка и иной природы по сравнению с прямолинейным движением свободно падающего тела и для одного движения не было бы никакой причины совмещаться со вторым. Конечно же, если бы его вынудили, он бы признал, что можно устроить так, чтобы одно тело производило одновременно два движения, но тогда это был бы просто случай «механического» или, говоря более обще, насильственного движения542.

Однако камень свободно падает. Что же могло бы заставить его следовать за движением башни? Если, как мы и предполагаем, ничто не связывает его с башней, весьма маловероятно, что он стал бы это делать. Скорее, наоборот, мы бы допустили, что камень, падая с вершины башни, двигался бы совсем не так (если бы Земля вращалась), как это в действительности происходит, а именно так же как камень, падающий с вершины мачты корабля, который, как показывает опыт, падает к подножию мачты, когда корабль неподвижен, и падает поодаль (оставаясь позади), когда корабль движется по воде543. Здесь мы распознаем аргумент Тихо Браге.

Но в действительности, выдвигая этот аргумент, Браге несколько просчитался. Соглашаясь поместить на одну плоскость земные явления (корабль) и космические (Земля), он более чем на половину предал аристотелевскую позицию, целиком основанную (как осмотрительно говорит нам Галилей544в начале «Диалога») на сущностном различии между земными и небесными законами. И Галилей, конечно же, сумеет извлечь из этого толк, вслед за Бруно перенося заключения из примеров с кораблем на Землю, а из примеров с Землей – на небеса545.

Так, он уточняет546:

И, получив подтверждение Симпличио, Сальвиати продолжает: