Разве тебе не ясно, что подвешенный камень будет удерживать движение, которое однажды ему сообщили <…> т. е. непрерывно совершая все свои колебания не только за одинаковые промежутки времени, но и с одинаковыми дугами? Однако все это направлено не на что иное, как на то, чтобы дать нам понять, что в пустом пространстве, где ничто не притягивает, не удерживает, не сопротивляется никоим образом, движение, сообщенное телу, будет равномерным и вечным. Это позволяет нам заключить, что такова природа всякого движения, сообщенного камню; таким образом, в каком бы направлении ты ни бросил камень, если ты предполагаешь, что в тот момент, когда рука отпускает его, совершенно все, кроме этого камня, обращается в ничто, он будет продолжать свое движение вечно, в том же направлении, в каком его направила рука. Если он этого не делает (на самом деле), так это, очевидно, из-за примешивания вертикального движения, вмешивающегося благодаря притяжению Земли, которое заставляет его уклоняться от своего пути (и не имеет конца до тех пор, пока камень не достигнет Земли), подобно тому как железные опилки, находясь рядом с магнитом, не перемещаются по прямой, а отклоняются от магнита.
Поэтому если тела падают и если их траектории искривляются, так это потому что они подчинены внешним воздействиям. В принципе, и само по себе всякое движение должно было бы сохраняться вечно781.
Последнее возражение: разве это движение не есть нечто? Нечто большее, чем покой? Разве для того, чтобы произвести движение, не требуется сила? И разве не требуется сила, чтобы его сохранить? Когда мы бросаем предмет, мы применяем силу. Не эту ли силу –
…двигатель не сообщает телу ничего, кроме
Таким образом, движение сохраняется само по себе.
