«Если оставить пока в стороне последний пункт, то можно отметить следующее: в образе Чичикова синтезируются персонажи, завещанные пушкинской традицией, – светский романтический герой (вариант – денди) и разбойник. Причем уже Пушкин наметил возможность слияния этих образов в облике рыцаря наживы, стяжателя и демонического эгоиста Германна. Описание сходства Чичикова с Наполеоном – пародийная цитата соответствующего места из „Пиковой дамы“: у Германна „профиль Наполеона“; „он сидел на окошке, сложа руки и грозно нахмурясь. В этом положении удивительно напоминал он портрет Наполеона“».
Во второй статье – «Сюжетное пространство русского романа»[399] – Лотман еще выше поднимает уровень исследования и расширяет его горизонты, что яснее выявило закономерность пушкинского замысла. Позволю себе опять пространные цитаты: наблюдения Лотмана важны не только для обоснования гипотезы об истоках «Евгения Онегина», но и для понимания места его замысла в развитии как литературы, так и общественного сознания:
