Общность историко-философских размышлений Беньямина и образной «тенденции» кинематографа Эйзенштейна выявила поэтическая образность Бертольта Брехта. Именно у него, мне кажется, с предельной ясностью выражено то, о чем взывают мертвые трагического ХХ века.
Сергей Ромашко в статье «„Раздуть в прошлом искру надежды…“: Вальтер Беньямин и преодоление времени», напечатанной вместе с переводом заметок философа, сообщает:
«К 7-му фрагменту В. Беньямин взял эпиграфом строки из финального хорала пьесы Бертольта Брехта „Трёхгрошовая опера“ (в переводе С. Апта):
‹…› Появление Брехта – в виде эпиграфа – в тезисах вообще не случайно. Сохранившиеся предварительные материалы содержат ссылку еще на один брехтовский текст, более актуальный на тот момент, чем „Трёхгрошовая опера“. Это стихотворение „К потомкам“, написанное уже в изгнании. В нем, по мнению Беньямина, заключен „подлинно исторический“ взгляд: „Мы ждем от потомков не благодарности за наши победы, а памяти о наших поражениях“».
В комментарии к этому «подлинно историческому» взгляду приводится фрагмент стихотворения, которым поэт взывает к потомкам:
Кадры сцен «Гибель Абы», «Коляска», «Казаки» и «Выстрел броненосца» из четвертого акта «Одесская лестница»
28 декабря 1934 года, через девять лет после премьеры «Броненосца», Эйзенштейн рассказывал своим студентам во ВГИКе: «Жили мы в Севастополе и снимали „Потёмкина“. Как всегда, пользовались случаем побольше посмотреть вокруг. Мы уверили руководство, что с целью съемок нам надо посмотреть ялтинскую сторону [Крымского побережья].
Дали нам с большим трудом автомобиль, и мы осмотрели все эти Симеизы, Кореизы и т. д. Заехали в Алупку.
Там дворец. Во дворце [мраморные] львы.
Мне пришло в голову, что можно соединить три положения львов. Тогда получится впечатление, что лев вскакивает.
