“Ты огонек!” – обрадовалась девочка. А он ответил – “Я некогда светил звездочкой в Храме Небес и наблюдал за миром Божьим и вот однажды увидел тебя, такую одинокую, такую несчастную. И отныне я решил стать твоим ночником, пока горю, твой сон будет крепким и сладким, но вот погасну я, и наступит утро”. Но Оле расхотелось спать, она начала вопрошать у гостя со всей своей детской непосредственностью – “Скажи, огонечек, когда я научусь ходить?” Ночник ответил кротко – “Ты будешь летать с помощью крыльев, для чего тебе ножки”. “А когда это будет?” – не унималась девочка. “Скоро, я сопровожу тебя туда, где учат летать”. “Хорошо, поскорей бы”. – воскликнула Оля и прикрыла сонные глазки. А ночник кротко опечалился, но по-прежнему светил фонариком защищая чуткие сновидения девочки.
Отныне каждую ночь мальчик-огонек из крохотной звездочки на небе превращался в ночник на детском столике. Он всё сильнее огорчался, видя, как бедная Оля слабеет здоровьем, как всё меньше у её родителей надежды и веры в чудесное выздоровление девочки. Привязываясь всё сильнее к ней, он плакал неугасимыми искрами, когда она засыпала, но те волнующие всполохи лишь разжигали его ярче и ярче. Огонек знал, что дети не ведают что такое смерть, они ощущают себя бессмертными, и потому они столь легко готовы оставить все земные богатства, они не ведают о будущих возможностях своих, о красотах мира, они еще толком не осознали, в каком мире они находятся. Они спокойно могут перейти в другой мир нетленной душой, будто ничего и не изменилось, а только чуточку преобразилось. Только взрослые мучают себя и других бесплодными сомнениями, они грезят о пустоте и забвении, потому что сами опустели и забылись, они отвергают невидимое, потому что видимое им куда дороже, познания сего мира не позволяют им с должным прощанием уйти из этого земного бытия.
А Оля о других мирах не помышляла, она просто мечтала научиться летать, раз ходить не в состоянии, то пусть хотя бы крылья ей подарят. И она была права, каждый ребенок подобен ангелочку, невинному, кроткому. Но огоньку было грустно потому, что он некогда светя на небе, созерцал жизни людей, и видел то, насколько счастливы они бывают, сколь дружны и любимы. Но девочка не ощутит всего того счастья. Видимо поэтому Оля часто улыбалась, а он всё более мрачнел и гас.
И однажды, мальчик-огонек вознамерился спасти земную жизнь девочки. Ведь она полюбила его всем своим детским сердечком, ибо он стал для нее единственным верным другом. Потому подолгу они сердечно беседовали. “Я, кажется, полюбила тебя. Значит, ты теперь уйдешь от меня, вернешься обратно к своим сестричкам звездочкам?” – спросила Оля. И огонек мудро рассудил – “Любовь дарует жизнь, разве стоит гнушаться ею. Любовь это благодать посланная свыше. Посему я никогда не покину пределы сердечка твоего”. “Будь со мной всегда”. – попросила девочка. “Я явился, чтобы облегчить твои страдания, дабы сопроводить тебя”. – говорил тихо огонек, но затем громко воскликнул. – “Но и я страдаю, видя, как ты умираешь. Позволь мне, Оля, излечить тебя. Дотронься до меня и пламенем моим неопалимым помажь недвижимые ножки свои, и выздоровеют они вскоре”. “Спасибо огонечек”. – Поблагодарила Оля и сотворила по сердечному желанию его.
Впервые вставши с постели, она, хватаясь за ближние предметы, благополучно достигла окна, вгляделась в него и увидела, как ее возлюбленный ночник звездочкой воссиял на небе. И сердцем своим она отпустила его домой.
Родители девочки долгое время не могли поверить в свершившееся чудо, но она искренно верила в это подаренное чудодейственное милостивое исцеление одного кроткого огонька.
Подросла Оля и стала целомудренной девушкой, больше она не болела, однако печаль ныне ее всячески донимала. Более ее никто не согревал, никто не освещал собою тьму. И потому мрак паутиной над нею плелся, тень вновь сгущалась, ночами страшные сны ее посещали. Вскоре Оля вовсе отчаялась, ибо ни с кем не разговаривала, и не было у нее ни друзей, ни увлечений, таланты свои она не развивала и потому вскоре вновь начала хворать, только теперь не физически, но душевно.
На постельке отныне также как в детстве скорбно лежала.
