Изольда Юрьевна просто напросто состарилась. В придачу разгульный образ жизни в мгновение ока преобразил женщину до неузнаваемости, привел к плачевному результату. Так пороки отразились на ее некогда приятном личике, более не стало той гладкости, однотонности. Ручки ее сморщились, потому что всю жизнь стремились прикоснуться к чужому и запретному. Известно, что модели рано уходят на пенсию, новое поколение красавиц сменяет устаревших моделей, так как ненасытным зрителям нужна новая свежая плоть, поэтому Изольду уволили из модельного бизнеса по веским обстоятельствам. Порок настолько развратил ее, что она вовсе позабыла о создании семьи, отчего осталась одинокой. Осанка её пропала, и мужчины перестали глядеть в сторону сутулой дамы. Потеряв целомудрие давным-давно, ныне она искренне сожалела о той потере. Теперь она никому не была нужна. У нее нет детей, все эти годы она только и делала, что хранила свою неповторимую красоту. Жертвуя всем этим, в итоге она осталась у разбитого зеркала, неумышленно показавшего её истинную сущность. В конце жизни Изольда осталась без карьеры и без семьи.
А ведь когда-то она являлась центром всеобщего внимания, однако отныне одиночество стало ее уделом. Она стала прибывать в стране мертвых. Она получила медицинское образование. Затем по череде неслучайных случайностей Изольда Юрьевна начала трудовую деятельность в одном известном музее. Там она заведовала непростыми банками, внутри которых находились тела мертвых младенцев в сберегающей их жидкости. Для ее стереотипного мышления то были просто уродцы, родившиеся из-за каприза природы или плохого образа жизни родителей, для неё они являлись показательным актом полезности разума в вопросе формирования семьи. В продолжение длительного времени она свыкалась со своей службой, и однажды даже полюбила этих уродливых малюток, они будто стали ее собственными детьми, которых у нее никогда не было и не будет. По целым часам она их разглядывала, посчитывала их дополнительные конечности, иногда восхищалась ими. Но нисколько их не жалела, то были для нее всего лишь безжизненные уродливые тела.
С годами проведенных в музее, её цинизм всё более укреплялся и укоренялся, чем несчастней она себя чувствовала, тем холодней она относилась к окружающему её миру. Только странная заботливость выражалась ею в ухаживании над причудливыми экспонатами. Изольда промывала их, меняла им жидкость, протирала банки. Ей нравилось находиться среди уродства, ведь на фоне ошибок природы, она казалась себе вновь красивой, среди существ она ощущала себя человеком. Она буквально упивалась и восхищалась смертью и разложением. Изольде нравились безумные работы доктора смерти, они её завораживали. Она завидовала тем людям, которые завещали свои тела безумию, чтобы их впоследствии переправили и сделали из них чудовищные скульптуры. Вот только тела тех людей, пойдя на поводу злодейского замысла, не обрели покой. Не было в том ничего духовного, дух не витал над тою бездною, что была подобна ее черствой душе. Всё же иногда она чувствовала, как будто в ней нечто живое умирает, будто она также плавает в сосуде, как эти уродцы, и выплыть не может. Словно она законсервировала себя в душной банке, и ей не продохнуть, кислорода жизни все меньше и меньше.
Однако научные взгляды на жизнь по-прежнему поддерживали ее черное мировоззрение, то темное мироощущение. Не было в тех учениях никакой надежды, все представлялось бессмысленным. Вот красивые люди живут и рождают себе подобных, а безобразных уродцев выставляют на всеобщее обозрение, ведь они мертвы и более ничего не скажут, у них нет прав, нет голоса, они безмолвны, и они пугают. Когда зародыш хватается ручкой за скальпель врача, противясь убийству, никто не замечает этого. Но что мы ощущаем, увидев невообразимо прекрасного человека? Мы также пугаемся. Страх отворяет широту глаз. Красота побуждает к восхвалению, либо к зависти. Уродство же призывает к состраданию или пренебрежению. Но так ли это?
