Находясь среди отверженного уродства, она чувствовала себя вновь красивой и нужной, ведь она более похожа на большинство нормальных людей, чем они все вместе взятые. Теперь же когда появилось тельце ангела, она не ревновала к нему, оно не стесняло ее претензий на уникальность в этом маленьком мире маленьких мертвых тел. Ведь то существо не было человеком, сравнивать его с собой было бы, по меньшей мере, глупо. После она долго рассматривала банку, удостоверяясь в том, что крылышки самые настоящие. Ставить банку на теневую сторону стеллажа Изольде не хотелось, потому поместила её прямо на своем рабочем столе, где происходили каждодневные манипуляции и тщательный уход за обитателями этого своеобразного цирка. Она видела в том тельце неоспоримое чудо, отчего усмотреть в неземном существе каприз природы никак не могла. И в тот короткий миг, со скоростью света ее настигло озарение, будто ангелочек включил заржавевший механизм некогда её засохшего сердца. Кругом вдруг все преобразилось, зримо выделились яркие краски, погода за окном, люди в музее, все как будто наполнилось светом. И центром нисшедшей благодати было тельце ангела. К тем детям в банках она более не испытывала презрение, не рассматривала их как образчиков уродства. Изольда словно ожила, в ней пробудились чувства сострадания и благодарения. Она воссияла теплотой ко всему сущему на земле и на небесах. “Я самолично загнала себя в клетку, веря доводам несчастных людей, прикрывающихся ложными знаниями, утративших связь с Богом. Этот ангелочек раскрыл мою душу. За потерю красоты я винила всех и вся, я возненавидела себя. Я позабыла о любви. Да я не красива, но могу любить, не сидеть здесь, а дарить людям свою доброту, помогая больным и нуждающимся утешения. О как же я задыхаюсь”. – думала она. Затем она осмотрела хранилище редких экспонатов и впервые испугалась – “Неужели такова моя работа? Бесчеловечно держать тела умерших людей, умерших детей в стеклянных сосудах. Они все должны быть похоронены, они должны быть преданы земле. Да, они уже стали ангелами в раю, но здесь на земле, они не будут цирковыми номерами. Так больше не может продолжаться!”. – судорожно шептала она.
В Изольде Юрьевне зародилась идея протестного плана, она вознамерилась покончить со столь отвратительной работой, с этим чудовищным занятием. Конечно, она могла бы просто уволиться, но на ее смену незамедлительно придет другой циничный человек, и мерзости будут твориться и дальше. Поэтому у нее не осталось иного выхода, как разрушить ужасную традицию выставлять тела людей на всеобщий показ, как вывешивали головы королей или трупы казненных преступников, ради устрашения или ради публичности наказания, и, к сожалению, и в наши дни не брезгуют подобными отвратительными видами устрашения.
Когда наступила ночь, она задержалась на рабочем месте. Никто впрочем, ей в том не препятствовал, зная женщину как слегка помешанную на своей работе. Охранник лишь изредка обходил помещения музея. Осуществить свое намерение ей оказалось гораздо легче, чем казалось на первый взгляд. Так она выносила все экспонаты сомнительного содержания на улицу, затем укладывала их в свою машину, и увозила их за город. Возле лесополосы останавливалась и там же складировала. Повторялось сей действо еще несколько раз. И когда все банки были удачно вывезены из музея, когда хранилище полностью опустело, и была взята лопата, ей оставалось только окончательно воплотить свой бурный замысел в жизнь, этот безумный замысел в глазах тех учредителей и докторов осмелившихся сделать такое с неповинными детьми.
Вера в правильность своего поступка придавала Изольде сил. С виду она казалась довольно хрупкой и болезненно бледной, так как диеты во времена подиумов сказались на её здоровье, и потому к физическому труду неприученная, она самоотверженно вскапывала небольшие ямки для каждого тельца. “Они должны быть похоронены как люди”. – уверяла она себя. В небольшом поле возле леса происходило это массовое действо захоронения. Поблизости ей слышались звуки движущихся машин. Была ночь, поэтому Изольда зажигала фары своей машины, дабы они освещали это самое место свершения подвига. “Господи помилуй нас”. – впервые молила она, в душе своей чинно твердила эти слова, за то что столько лет прислуживала злу.
Рассветало, и восходящее солнце освещало многочисленные холмики, то были могилки, в которых покоились дети, отвергнутые всеми, брошенные родителями, обществом, выставленные на всеобщее посмешище. Более они не будут осмеяны, тела их наконец-то упокоились. В этот день Изольда Юрьевна представала героиней, она одна вышла супротив циничной системы. Физически уставшая и изнуренная, она чувствовала, как душа ее, совершив благородный поступок, наконец-то отдыхает, она обрела силы добра ранее ей неведомые. Она совершила великий поступок, на который были неспособны многие другие, но не гордилась тем, она просто слушала свою совесть.
