Если возможно хорал превратить в бледно-серый камень, то Дворец Духа был окаменевшим хоралом. На тихой улице, на которой арками сплетались густые деревья, острыми уступами этажей, как звуки мистического песнопения, вздымались тающие очертания Дворца Духа. Торжественный марш высоко поднимающихся ступеней постепенно отрывал вас от презренного уюта улицы, на которой стояли особняки коммерции советников. Вы медленно приближались к суровой, нависающей над вами стрельчатой аркой, — колоннаде входа.
Под звуки каменного хорала по широким ступеням этой лестницы поднялся стальной автомат… Вестибюль был узкой башней, купол которой терялся в недосягаемой высоте. Оттуда падал свет. Над самым входом на мраморе была высечена надпись: «Оставь за порогом все, что сковывает твой дух. Открой свое сердце и входи…»
Куарт установил на возвышении в Зале Рефератов Энрика-9, закрыл его брезентом. Окружающая обстановка давила своей помпезностью. У Куарта все время было ощущение, будто он притащил свою машину на амвон кафедрального собора. А сам он казался себе соборным служкой, готовящим облачения для мессы. Притом в блестящем Зале Рефератов его зашарпанный костюм вопиял о нищете… До начала оставалось больше часа. Куарт пошел побродить. В колоссальных коридорах, как в притворе собора, молчаливо, придавленные высотой и тишиной, мелкими шажками семенили люди, расходились, исчезали в дверях…
Толпа становилась все гуще — она растекалась по многочисленным нишам и залам. Инженер Куарт пустился в странствования по закоулкам Дворца.
За резной дверью, украшенной какими-то символами и письменами, исчезла одна почтенная дама в трауре и оставила дверь полуоткрытой. Инженер заглянул в щель. Внутри зал был обтянут черным сукном. Мебель, потолок и костюмы сидевших в креслах — все было черное. Лица заседавших казались масками. На кафедре желтая маска проповедника. Это лицо покойника, утонувшего в бархате траурного помоста. Проповедник почти беззвучно двигает сухими губами. Слушающие замерли в каталепсии. Тихо подошел служитель и попросил разрешения у Куарта закрыть дверь.
— Что там происходит?
Служитель почтительно прошептал:
— Религиозное собрание почитателей культа мертвых.
Инженер с отвращением отошел от входа, ему показалось, что оттуда тянет трупным запахам.
Над аркой другого зала висела готическая надпись. Не успел Куарт прочесть надпись, как его услужливо попросил войти в зал толстенький человечек с седыми усами. Зал был в полумраке. Сверху, освещая середину зала, падал луч. В креслах сидело человек двадцать. Это были почтенные мужи с низко остриженными седыми волосами и с хорошими животами, украшенными жилетками и цепочками; какие-то перезрелые женщины в широких старомодных и безвкусных платьях. Одна из них вскочила, сделала два шага своими толстыми, скошенными вовнутрь ногами и стала кликушески выкрикивать:
— Дева… Дева идет по лугу… На ней голубые одежды… Дева гладит теленка… небо падает… падает… и одуванчики кружатся, как крылья мельницы. Из облака глаз… Глаз! Страшный, большой… Он косится на меня… А! А!..
Дама грохнулась на пол так, что задребезжали стекла. Куарт с удивлением заметил, что никто даже не обратил внимания на крушение дамы. Медленно и привычно подошел к поверженному телу дамы тот самый маленький человечек с седыми усами и стал поднимать ее. Над толстыми оголившимися ногами дамы свисали полуаршинные кружева панталон…
Вдруг вскочил солидный старичок. Вскочил, и зазвенели брелоки на его цепочке. Он закричал:
— Мчатся кони, кони… Падают кони… Встают кони… Несутся кони…
— Идут кони, — подсказал Куарт.
— Нет, не идут, а стоят кони, — уверенно сказал старичок.
— Они еще могут лежать… И после этого вы можете падать, — съязвил Куарт.
Но старичок не упал. Он сел. Приоткрыл один глаз, скосившись на инженера. Закрыл снова и стал что-то бормотать. Потом наступила очередь высокой старой девы с широкими канавами морщин у рта.
Она стояла на месте и раскачивалась:
— В белом костюме… озаренный светом небес… подходит муж… кладет руку мне на грудь… и что-то шепчет…
— Мадемуазель, вы видите эротический сон, проснитесь. Это просто мужчина в кальсонах, — перебил ее Куарт и пошел к двери.
Ясновидящие оглянулись, зашипели вслед уходящему.
Инженер явственно услышал:
— Нахал!
— Хулиган!
Дверь зала ясновидящих злобно закрылась.
В коридоре к нему подлетел гибкий, как прут, незнакомец с черными закрученными усами. И роковым голосом зашептал:
— Вы можете стать братом ордена «Воинов Аверига Восьмого». Последняя вакансия. Последний день приема. Завтра уже будет поздно. Возьмите проспект… Прочтите. Меня вы найдете в этом коридоре. Меня зовут Воин Иезекия, — и, сверкнув лоснящимися усами, побежал догонять еще одного счастливца, которому выпало счастье занять последнее вакантное место.
Куарт подошел к окну с цветными стеклами и заглянул от скуки в проспект. На самом верху — троекратное напоминание: «Тайна». Потом шел отрывок стихов из этландской саги об Авериге Храбрейшем:
