Casteletto… к югу от Мальчезине километров в 11. Это была хорошая прогулка по берегу прозрачного озера, залитого лучами яркого итальянского солнца. И вдруг я вижу змею, которая, испугавшись шума шагов, быстро юркнула с дороги в воду и спряталась между камнями. В первый раз я видела, что змея прячется в воду. Мы поднялись к костелу. Мне понравилось там окно-роза высоко над входом с витражами. При закрытых дверях свет, падающий из этого окна, дает всему какой-то особенный отпечаток таинственности. Костел, светлый и чистый, вообще имел праздничный вид и в соответствии этому виду витражи пропускали разноцветные лучи, игравшие зайчиками на обстановке, зажигавшие золотые бордюры и украшение белых алтарей. Но вообще мне не нравится, конечно, по привычке, этот праздничный вид католического храма. Мало в нем мистики. Все же пышные украшения, статуи, одетые в парчовые одежды, позолота алтарей, яркое освещение, – все это не создает настроение, напоминает скорей землю с ее материальными благами, чем то небо, к которому зовет церковь и к которому никак не причислишь грубо раскрашенные лица статуй.
На полдороги к Casteletto мы зашли в остерию, где прислуживала какая-то местная красавица. Мне показалось, что красота ее груба, вообще я мало видела здесь красивый женских лиц. Детишки прелестны, мужчины есть красивые, но женщин я не видела таких, о которых, как о Наталье Петровне, хотелось бы сказать: «Какая красавица!» Стена остерии спускается в воду, и из окна, глядя вниз, видишь дно озера и рыбу, плавающую целыми стаями; на удочку можно ловить ее прямо из окна.
Долина Сарка на озере Гарда.
В Casteletto есть женский монастырь, обнесенный стенами. В него мы не заходили; только зашли в храм, старинный, полуразрушенный, который теперь собираются ремонтировать. В нем давно уже не служат. Кроме сваленного в углу хлама, мы увидели там остатки сцены и декораций; тут давались какие-то мистерии. Странно было смотреть на это соединение храма и театра. В этом монастыре хранятся ключи древнего храма Святого Зенона, находящего на расстоянии 1 км к югу; и мы направились туда, предшествуемые монахиней в черном платье и белом головном уборе. Церковь St. Zeno есть древняя раннесредневековая базилика, построенная чуть ли не в VII или VIII веке на развалинах римской виллы. Сережа сказал, что характерными чертами архитектуры той суровой эпохи служат стропила крыши и грубо высеченные из камня капители колонн, поддерживающих свод. Все тут просто и грубо. Голые стены. В нишах задней стены за алтарем видны следы примитивной живописи. В темных закоулках боковых частей живут летучие мыши, которые несколько раз бесшумно промелькнули над нашими головами, вспугнутые непривычным для них шумом. В храме хранятся какие-то мощи; сопровождавшая нас монахиня сунула руку в отверстие под алтарем и вытащила оттуда коробочку; в ней и оказались мощи, таким же порядком отправившиеся снова под алтарь, когда мы ими достаточно полюбовались. Меня поразило это отсутствие хотя бы внешнего показного благоговения в обращении со «священными» для этих людей предметами. Отсутствие этого внешнего благоговения сказывается и в поведении итальянцев в церкви. Наша русская, в большинстве своем неверующая публика, инстинктивно всегда в храмах понижала голос и старалась не шуметь из уважения к религиозной мысли и чувству других, верующих, людей. Сопровождавшая нас монахиня говорила все время громким голосом; и я несколько раз при посещении костелов замечала такое поведение.
Выйдя из базилики на свет Божий, мы очутились на небольшом, для нас очень оригинальном, кладбище: там гробы замурованы в стены в 3 яруса; есть и обычные плиты могил. Миром и тишиной веет от этого уголка, удаленного от населенных мест, хранящих следы веры и молитвы давно, давно, тысячу лет тому назад живших людей.
Вернувшись в Casteletto, мы с час прождали на пристани парохода. Я уселась на камни набережной, в том месте, где оно наиболее выступает в озеро, и, свесив ноги к воде, следила за подводной жизнью; Александра Васильевна была рядом со мной. Возвращались на пароходе домой, когда уже темнело. Мы собрались на носу и пели хором, уж не знаю к удовольствию или неудовольствию других пассажиров. К этому времени хор наш намного спелся благодаря тому, что частенько вечером пели под аккомпанемент Владимира Михайловича, кроме того до того дня уже было несколько вечеринок со 2-й группой, которые тоже обычно сопровождались пением. Так что думаю, что очень не нравиться наше пение не могло.
Вернувшись домой, мы нашли зал убранным для вечернего торжества. На столе из цветов и зелени была сделана большая буква В.; на столах в больших вазах стояли букеты, а перед каждым прибором лежал красный цветок. За ужином каждому имениннику поднесли по большому букету. После ужина состоялся чай, к которому подали испеченный для этого случая пирог.
