После Gargnano пароход прошел еще до Maderno, и там, как только положили сходни, Эфрос стремглав бросился в пароходное здание и оттуда притащил мою юбку, которую я по рассеянности забыла тогда мокрой после сушения у камина. Я уж не знала, как и благодарить нашего Абрама Марковича. Во вторую половину нашего путешествия у нас установились с Эфросом хорошие отношения. Он был весел и разговорчив, и когда мы как-то рассказали ему, что боялись к нему обращаться, он, смущенно улыбаясь, говорил: «Неужели это было?» Но он сам признавал, что старался установить в начале как можно более официальные отношения, был уже научен опытом путешествий предыдущего года, когда видел, куда во многих случаях ведет слишком предупредительное отношение проводника к группе. Поэтому тактика его была в общем правильна: он до мелочей старательно исполнял свои обязанности, но держался официального тона.
От Maderno пароход снова повернул к восточному берегу и направился к мысу St.Vigilio. Здесь уже все было нам незнакомо, хотя общий характер местности тот же, что и у Мальчезине. Та же оливковая роща и кипарисы, такие же виллы подходят к берегу озера. От St. Vigilio до Garda я заметила какой-то уголок, напомнивший мне уже не итальянские виллы, а скорей дачи немецкого курорта.
Еще один переезд, и мы в Пескиере. Мы покидаем пароход, он медленно отходит от пристани и направляется к западу. Забираем наши чемоданы, которые с непривычки кажутся очень тяжелыми. Шли мы довольно долго по берегу, а потом завернули к вокзалу. Когда наконец тронулся поезд и все быстрей и быстрей замелькали мимо окон виды озера, оно было такое же синее, каким мы привыкли его видеть: в мелких местах только, вероятно от водорослей, вода принимала зеленоватую окраску. Наконец дорога стала отходить от берега, озеро мелькнуло еще раза 2-3 и скрылось. Прощай! Прощай, синее озеро, для многих из нас навеки. Спасибо тебе за все то хорошее, что влилось в душу на твоих берегах и что заставит до смерти помнить твою синюю гладь, твои оливковые рощи, твои скалы и твои песни, и этих людей, которым здесь, под ярким солнцем и при свете южного звездного неба удалось заглянуть в душу друг друга и почувствовать красоту!
До Вероны поезд идет недолго, часа 2-3. Сначала он пересекает холмистую страну, которую мы уже видели в Тироле, река мутная-премутная… покрытая желтоватой пеной. На этой реке стоит город Верона.
На вокзале в Вероне нас встретила целая группа учителей, принадлежащих к учительскому союзу. Большинство их говорит только по-итальянски, так что понять друг друга нам трудно. Нас повели по узким улицам типично итальянского города осматривать достопримечательности. Прежде всего там есть остатки античного мира: выкопанные недавно, частью из-под земли, развалины театра и древний римский амфитеатр. И то и другое интересно. Какие это постройки! Толстые-претолстые, как будто из целого камня вырубленные стены. Особенно интересен амфитеатр, двухэтажная Арена-ди-Верона, сохранившаяся почти совершенно. Мы побродили по ступеням, посидели в «местах для публики», глядя на широкую арену. Спустились вниз и через арки, служившие когда-то для выхода на арену гладиаторов, зверей и христиан, прошли коридорами, окружающими здание, посмотрели многочисленные помещения то темные, то светлые, служившие разным целям грозных зрелищ. А затем взобрались наверх и полюбовались панорамой города.
Римский амфитеатр в Вероне.
Осмотрели мы в Вероне костел, кажется, тоже святого Зенона. Затем видели памятники разных эпох над могилами герцогов веронских Скалигеров; некоторые из них очень интересны и изящны, с острыми, кружевными, готическими башенками, устремленными к небу. Рядом с этим маленьким старинным аристократическим кладбищем, где памятники стояли тесно-тесно, находится небольшая старинная площадь с памятником Данте. Затем по каким-то ярким-преярким улицам мы добрались до дома, в котором, по преданию, жила Джульетта, героиня пьесы Шекспира. Ничем, кроме украшающего его предания, неинтересный трехэтажный дом с крошечными старинными окнами. Под воротами проходим на грязный, кишащий народом двор. Шумная жизнь бедного населения течет теперь в этих стенах, по поэтическому преданию, бывших свидетелями трогательной любви двух юных душ.
На Венецианский вокзал нас провожали итальянские учителя.
Дорога до Венеции через Tabio смутно осталась у меня в памяти: мы очень устали от впечатлений этого дня, начавшегося непривычно рано. Помню только, что почти все время до Tabio поезд шел возделанной долиной, где ни одна пядь земли не пропадала даром. А затем хорошо помню лагуну, четыре версты перед Венецианским вокзалом мы ехали как будто по морю: кругом была вода – из окна вагона не видно насыпи железнодорожного пути, видишь только водную гладь, отливающую перламутром заката, на горизонте заканчивающуюся цепью гор; кое-где скользили черные гондолы.
