– Пошел в жопу! – оборонительно рявкнул я, распушившись от нарастающего гнева, как индюк, и терпеть в отношении себя подобную ерунду я совсем не собирался.
– А что я такого сказал? – в искреннем непонимании изумился он. – Да давай, я куплю, – продолжал издевательства чмище уже надо мной, а мне уже все сложнее было сдерживать накатывающее, словно волна разрушительного цунами, бешенство. Опять этот выродок начал нести про меня какую-то бредятину!
– Я его тебе, сука, лучше с разгона в зад захерачу! Так что..
– Ох, ну, что же сразу мне? – наигранно удивился ухмыляющийся урод. – Ведь его можно использовать и.. по-другому, ага же? – елейно напевал явно считающий себя бессмертным Фостер, пробуждая во мне новые порывы злости.
Я, в конце концов, не вытерпев, со всей силы толкнул его в плечо, от чего он эпично влетел в стоящий неподалеку высокий фонарь.
– Ах, ты ж, сучонок! – озлобленным змеем прошипел мудак и вмиг оказался возле меня, снова яростно схватив за волосы, являющиеся еще одним моим уязвимым местом, и оттягивая мою голову назад.
Я бил его кулаками, матеря и пиная по ногам, потом вмешался и Майк, который, похоже, в результате нашей потасовки случайно отхватил от меня по челюсти. Ребята пытались нас угомонить, разнять хоть как-то, и в итоге мы все же оказались в разных частях нашей бредущей по тротуару колонны. Чмище был доволен собой, и меня это жутко раздражало. Воспоминания о позорном конкурсе снова предательски вернулись и теперь никак не выходили у меня из головы прямо до окончания ужина, а на чмо я вообще старался внимания не обращать, словно он пустое место, да так и было ведь на самом деле.
Когда мы наконец вернулись в гостиницу, чудом друг друга не поубивав, я по-прежнему не разговаривал с козлом, не реагировал на его реплики и просто лег на кровать, закрыв глаза и с удовольствием расслабившись. Ноги неимоверно гудели, я до того за весь день устал от постоянной ходьбы, что мне даже перехотелось бухать, а сегодня же собирались.
– Я вниз пойду, надо деньги поменять. Ты идешь? – спросил у меня Фостер, но я лишь отрицательно помотал головой, тяжело вздохнув от накатившей усталости, ведь даже для того, чтобы подвигать языком для ответа я не мог найти в себе сил. – Тогда будь здесь, – твердо ответил Фостер и ушел, а мне сразу же стало в два раза легче, когда источник сатанического раздражения самоустранился.
Бананчик, блин, скушай. Понравилось ему, я гляжу?! Вот сукин сын.
После его ухода я толком насладиться своим приятным одиночеством так и не успел, поскольку в дверь вдруг постучали, а вскоре ко мне заглянул Майк, который сначала воровато осмотрел комнату на предмет наличия в ней Фостера.
– Ты один? – поинтересовался он, чтобы удостовериться в его отсутствии, и я согласно кивнул в ответ, после чего парень зашел внутрь, прикрывая за собой дверь. – А где..
– Вниз куда-то пошел. Как ты? Точно не болит? – я приподнялся на локтях и пригляделся к его лицу получше.
Вдруг у него вылезет синяк, а меня потом без особых разбирательств домой отправят.. Найдутся уж личности, которые с радостью дадут против меня показания.
– Нет, все отлично, Билл, – Майк широко улыбнулся, но чуть сморщился, чем выдал совершенно обратное. – Может, прогуляемся немного? – поинтересовался парень, и я многозначительно сморщил нос, так как идти куда-то мне сейчас совсем не хотелось, и так с самого утра на ногах. – Да здесь недалеко! Тут парк есть, мы на такси быстренько доедем, пройдемся полчасика и вернемся. Пошли?
Я снова взглянул в эти умоляющие, такие искренние глаза и просто не смог отказаться. Он уже давно хочет со мной подружиться, а я постоянно отталкиваю его, тем более я за тот случайный удар перед ним виноват как-никак. Но что скажет Фостер? Он же сказал.. Да пошел он в задницу, этот Фостер! Свет клином на нем не сошелся!
– А пошли, – я заулыбался и все же стащил свое неподъемное от переутомления тело с постели.
Проверил в кармане телефон, деньги, которые брал сегодня с утра, я, оказывается, уже все растратил, мелочь только осталась, а остальное валялось где-то на дне рюкзака, и я решил ничего с собой больше не брать.
А Майк был просто счастлив. Мы оказались внизу, но я все равно не мог отделаться от неприятного, давящего ощущения, что надо было сообщить чму, что я уйду ненадолго. Но мне до того надоела эта тотальная опека, что захотелось уже немного сменить общество и вздохнуть спокойно. Внизу около стойки регистрации я его не заметил, и мы все же вышли на улицу, решив его не оповещать.
Хейг что-то снова бесконечно трещал, а я уже толком и не вслушивался, потому что сил уже на концентрацию внимания почти не оставалось, мне было хорошо и в моем персональном вакууме, который был подобен сладкой дреме. Я даже чувствовал какую-то приятную свободу и азарт, но немного опасался, что может мне устроить Фостер, когда не обнаружит меня в номере по возвращении.
