И вообще он не отходил от меня ни на шаг, пока мы осматривали все эти превосходные веранды и павильоны с музеями. Его тотальный контроль и наблюдение меня в то же время, на удивление, ничуть не смущали, да и потеряться где-то, когда он рядом, я теперь совершенно не боялся.
– Нда, – задумчиво протянул я с той же восхищенной улыбкой. – Так трудно было еще одну построить?! Не перенапряглись хоть, м? – я звонко засмеялся, коротко взглянув на него своим нескрываемо счастливым взглядом, и продолжил озираться по сторонам.
Плюс ко всему я без конца фотографировал что-то на телефон Фостера. Тот ведь в итоге даже отдал свою мобилу мне по причине того, что ему самому уже непередаваемо надоело делать снимки, которые ему было сроду и не надо.
– Нельзя. По легендам во дворце Небесного императора было десять тысяч комнат, так что его наместник на Земле не мог с ним равняться, – ответил мне он, а я, изумленно покачав головой, все же повернулся к Чмостеру, который с улыбкой и хитрым прищуром смотрел на меня и выглядел таким.. другим как будто, что я просто поражался.
– Че, реально здесь столько комнат? – недоверчиво и восхищенно переспросил я, на что он негромко рассмеялся.
– Я ж не считал, – он прикусил белыми зубами нижнюю губу и отвел взгляд. – Китайцы любят красивые цифры, так что в реальности все может быть не совсем так.
– Ну, конечно же! – коротко съязвил я, прищурившись, и тоже продолжил осмотр, приносящий мне несметное удовольствие от одного только присутствия среди всего этого великолепия.
Что сказать, мне все безумно нравилось! Я просто поверить не мог, что я и вправду нахожусь в таком фантастическом месте, ведь когда еще я смогу досюда добраться, если бы не эта практика у четвертого курса, куда нас позвал приплюсоваться мистер Уайт.
– Том, смотри! – изумленно выдохнул я и поспешно указал рукой в сторону туристов, одетых в странные костюмы, которые, видимо, предоставлялись на примерку за отдельную плату.
Фостер, проследив за моим жестом, заговорщически прищурился.
– Пошли, – лишь сказал он, одним лишь своим словом вызывая во мне новую волну восторга и сладкого предвкушения, и мы тут же поспешили туда.
Через несколько минут мы уже стояли, переодевшись в стражников, и я непоколебимо требовал, чтобы Фостер фотографировал меня, так как мой совершенно бесполезный телефон все еще был в нокауте.
– Блин, Билл, ты хоть раз видел, чтобы стражник, мать его, смотрел.. так?! – сокрушался он, цокая языком, а я непонимающе сводил на переносице брови, поскольку я все делал так, как в таких ситуациях делаю обычно.
– Тебе какое дело? Фотай, и все.
– Тогда тебе надо было взять другой наряд, – усмехнулся он и, вновь взглянув в экран, все же щелкнул меня несколько раз на свою огромную лопату, когда я даже постарался принять максимально серьезный и суровый вид императорского стражника.
– Какой же? – ехидно скривившись, спросил я и снова осмотрел себя с нескрываемым восторгом. Если быть скромным, я просто шикарен.
Снова взглянув в камеру, тут же запечатлевшую меня в столь потрясающем костюме, я загадочно улыбнулся, не имея сил скрывать свое неуемное счастье.
– Наложницы императора, например, – чмище лукаво и заговорщически подмигнул и все же громко засмеялся, увидев, как живописно и стремительно меня перекосило от чудовищного гнева. – А что? Драгоценные шпильки в волосах, длинная юбка.. Эээ.. макияж..
– Ты уж совсем?! Ну, все, сука, прощайся с жизнью! – воинственно зашипел я, а потом, подобравшись, словно кобра перед смертельной атакой, пронзительно вскричал. – Во имя императора!
На меня тут же обернулись несколько встревоженных моими воплями туристов, которые, судя по всему, понимали наш родной язык, как и многий здешний персонал, но я на них не реагировал.
– Сдавайся или умри!
Я сделал резкий выпад, несколько изящных поворотов, плавных, красивых жестов руками и прыжок, которые тренировал к своему выступлению. Я сразу увидел, как Фостер неописуемо охренел, пораженно захлопав глазами, а потом, избавившись от этого нападения внезапности, снова закатился в новом припадке хохота. В следующий миг я оказался около него и яростно впечатал кулак прямо под дых, от которого Фостер вполне ожидаемо загнулся, все же продолжая сдавленно хохотать.
– Нас.. выгонят сейчас, – удар был не таким уж и сильным, поэтому вскоре мудилище выпрямился и без промедления схватил меня за руки, выворачивая их почти до хруста, и я невольно заскулил. – Так что тихо! – заорал он мне прямо на ухо, чем снова привлек к нам целую массу дополнительного и определенно лишнего внимания.
Вокруг нас раздались легким, но несколько смущающим и стыдящим шепотом сдавленные смешки, но я лишь хмыкнул в ответ на все эти проявления.
– Ты сам напрашиваешься!
– Нет, детка, это ты про..
Я не дал ему даже договорить, стоило мне только услышать это позорное обзывательство, и лишь с силой наступил на его выставленную вперед ногу, что он зашипел ядовитым змеем и позволил мне освободить руки.
– Ты меня уже затрахал! Я не..
