Весь урок я удрученно молчал, вырисовывая неведомые узоры на клетчатых листах блокнота и даже не слушая учителя, витая только в своих мыслях, которые совершенно разрозненно ударяли по моей голове. И чаще всего там мелькал ненавистный мудак, который только и думает, что ко всем пристает, да даже к парню! А ближе к концу пары Джейн, сидящая по левую сторону от чмища, вдруг шепотом обратилась к нему:
– Том, а можешь свой китайский номер дать?
Я скосил глаза на ушлепка, видя, что он согласился и потянулся к своему блокноту. Тогда я поспешил от него отвернуться, делая вид, что смотрю в окно. Вот кобель.. я вообще поражаюсь тому, какой он страшный бабник.. Потаскун чертов..
Вдруг боковым зрением я заметил, что Фостер замер, но решил не шевелиться, а когда мое шаткое терпение все же покачнулось и, рухнув, громогласно лопнуло, я повернулся к нему и сразу же увидел, что его блокнот.. Ебаный стыд.. открыт на странице, где я ему жопу нарисовал с членом!
Вся моя жизнь, казалось, стремительно промелькнула перед глазами, и в итоге я просто не нашел в себе сил сдержать идиотскую улыбку, которая тут же крупно нарисовалась на моем лице и больно растянула губы. Все, мне крышка..
– Детка, и что это значит? – тоже улыбнувшись, но как-то слишком уж недобро, проговорил он и выжидающе выгнул бровь, скривив губы, когда меня едва не распирало от рвущегося хохота и даже волнения.
– Откуда ж мне знать? – пожав плечами и снова скосив взгляд на свои художества, спросил я, откровенно палясь со своей лыбой до ушей, хотя надо было показать максимальное недоумение.
Я открыто посмотрел на чмище, чуть поубавив ширину своей улыбки, а тот лишь как-то странно прищурился и стал надвигаться на меня. Я же, в свою очередь, автоматически отодвинулся от него в сторону окна, что чуть не грохнулся со стула, вовремя успев схватиться за стол.
– Да ладно, похоже, кое-кто и правда хочет, чтобы я.. ему.. – он говорил шепотом и снова внимательно смотрел прямо мне в глаза, которые мне так и хотелось уже поскорее отмыть, чтобы не видеть, как нескромно на меня все пялятся, в частности, Фостер.
Я снова скосил короткий взгляд на провокационный рисунок, чувствуя, что от ужаса даже пересохло во рту, а чмище так издевательски и будто бы пошло на меня в тот момент смотрел, что я уже успел на несколько раз пожалеть, что нарисовал такую двусмысленную фигню в его блокноте. На самом деле о том моем высокохудожественном порыве я успел даже позабыть, а говнюк так и не договаривал мне свою угрозу, от чего у меня уже начал дергаться глаз.
– ..вырвал руки! – вдруг добавил он и резко схватил за предплечье, больно впиваясь в кожу своими точно каменными пальцами.
От такого молниеносного маневра я во все горло взвизгнул и остервенело дернул рукой, тут же освобождая ее и отъезжая от барана на стуле подальше. Фостер заржал.
– Только рискни!
– А то что? – одними губами проговорил он, а я опять смотрел на них, как завороженный.
От этого мне хотелось убиться головой об парту, а потом и вовсе залезть под нее, чтобы спрятаться от своего позорища. Ой, нет, мне пора выдать медаль за все мои ляпы, я мастерски нахожу всякие неприятности, а точнее, они сами ищут меня, куда бы я ни отправился..
– Ты пакостничаешь, значит, тебя надо наказать, – угрожающим шепотом проговорил он, уже, видимо, составив план этой самой казни, но вдруг прозвенел спасительный звонок, которому я еще никогда так искренне не радовался.
– Пфф.. Да даже если и я, ты ведь меня даже не догонишь! – я показал ему язык и, быстро похватав свои вещи, реактивно рванул на выход, с грохотом сшибая стулья, а сзади уже слышался пугающий топот преследующего меня чмища.
Уже через полминуты я вылетел из здания и, не рассчитав тормозной путь, на полном ходу впечатался в компанию китайских парней. Один из них чуть ли не оказался сбитым прямо на асфальт, но успел подхватить меня и устоять на ногах. Он недоуменно на меня уставился, хлопая своими раскосыми глазами, потом что-то принялся быстро говорить с умильной улыбкой до ушей, назвав меня при этом «мэйнюй». Ээ.. не понял. С какой это радости я – мэйнюй?!
Я тут же поморщился от неприятного открытия и криво извинился, отскочив от него, а потом увидел позади себя чмище, который закатывался в приступе шизофренического смеха.
– Это просто невероятно! – сквозь смех хрипел ушлепок, схватившись за живот и протяжно мыча от ликования, а я гневно сжал кулаки и прожег его испепеляющим взглядом, пытаясь при этом еще и отдышаться. – Мэйню-юй, – едко прищурившись, протянул он, чем раскалил мое расшатанное состояние окончательно.
Я уязвленно надулся и, чувствуя, как меня распирает не знающее всяких границ негодование, вмиг подлетел к нему и бешено схватил за косы, наматывая их на свой кулак. Так бы и вырвал их у него, чтобы.. прекратил дразнить меня своими чертовыми губами, всякими детками, а теперь еще и «красавицами»! И этот узкоглазый туда же! Нашел, блин, как назвать! Я мужчина, мать вашу! Хоть и крашу глаза!
– Я тебя убью, Фостер, ты довыебываешься однажды!
