– Так, ладно, извини, – тут же встрял Джордж, виновато взглянув на меня, а большую красную чашку, которую я сжимал в остервенении руками, мне уже хотелось вывалить на тупой чугун противного Фостера и надеть сверху, посильнее побарабанив по ней палочками, которые я, кстати, забыл взять.
– Проваливай лучше, – предостерегающе прошипел он, скривив губы, и сжал левую руку в кулак.
На его лице даже желваки заиграли, а я просто не сумел сдержать ухмылки. Неужели я и правда его тоже так мощно раздражаю?
– Приятно подавиться, – растягивая слоги, елейно пропел я, чуть склонившись и попытавшись убить его своим взглядом на месте.
К превеликому сожалению, у меня этого не получилось, и тогда, быстро развернувшись, я направился в сторону Стива, который уже маячил мне в другой стороне. Однако уже в следующую секунду я вновь резко оглянулся на устрашающий шум: Фостер с громким стуком положил палочки и дернулся, чтобы встать, но его задержал Джо.
– Том, хватит уже! – дегенерат что-то недовольно ответил ему, нервно взмахнув рукой, а я поспешил поскорее убраться.
Не знаю, после подобных стычек с ним у меня иногда поднимается тонус, а порой, наоборот, я готов буйствовать и крушить все и вся на своем пути. На данный момент я почему-то ощущал именно первое, и улыбка окрасила мое лицо своим радостным изгибом.
Взяв наконец палки, я осмотрелся: кругом, как всегда, китайцы, китайцы и еще раз китайцы, такие одинаковые и в то же время такие разные..
Наевшись, я довольный вернулся в общагу, собираясь наконец-таки разобрать свой чемодан и для удобства сложить все вещички в шкаф, пока Стив опять убежал к своей Монике. И что-то мне подсказывало, что видеться мы с ним скоро будем только в столовке и на учебе, ну, еще иногда в комнате, и то не факт. Он так вообще с ней сутками будет пропадать и от меня пересядет, а я, как дурак, останусь один!
А вообще мне бы очень даже хотелось поближе познакомиться с Сарой. Она высокая, стройная, красивая, такая классная и жизнерадостная, и живет она на четвертом этаже. Она действительно интересная, и меня тянет к ней неведомой силой, что в груди все так потрясающе волнуется от одних только мыслей о ней.
Пока я разбирал и складывал одежду, успевал попутно смотреть какой-то наркоманский китайский мультик по телевизору, из-за чего сильно копался, постоянно отвлекаясь. Я пытался читать субтитры, любезно предоставленные китайским детишкам и немного туповатым индивидуумам вроде меня, слушал их писклявые голоса, охи да ахи.
– Лимэй! Цзиу-цзиу уо-о! – эмоционально повторял я, глядя на экран, и ржал.
Время пролетело совершенно незаметно, как оно обычно и делает при занятиях чем-либо увлекательным или, как минимум, не скучным, и я, подкараулив девчонок с четвертого этажа, пошел вместе с ними на третью пару.
Но вот когда мы уже почти дошли до дверей корпуса, вдруг..
– Подождите меня! – воскликнул кто-то за нашими спинами, и все дружно оглянулись.
За нами бежала, будто в замедленной съемке, сотрясая массивные щеки, она – чье имя мой мозг так и не хотел даже постараться запомнить.
– Бетани, – о, самый момент выучить, а то крутится вокруг меня она довольно часто, а спрашивать напрямую слишком неудобно. – Ты где, блин, так долго? – спросили толстенькую мои спутницы, но я заметил, что с ее появлением все как-то стало будто бы не так..
Мы сбились с первоначальной темы разговора, которую я мог поддержать, а теперь они затрещали о чем-то своем, и мне совершенно нечего было вставить между их реплик. Даже Сара словно иначе стала со мной разговаривать, и у меня тут же зародилось такое неприятное чувство, что если я не поднажму, то так и останусь в бездонной яме фрэндзоны. Мне надо бы как-нибудь поговорить с ней наедине, и поэтому я подумал пригласить ее прогуляться после пары.
А что касается пары.. то это что-то из разряда изощренно бесполезной траты времени, на мой взгляд. Вырезание из бумаги. Девчоночье занятие. Худенькая китаянка показывала, какие красивые творения вышли из-под канцелярских ножей других студентов, которые тратили на это иногда до шести часов и больше.
Попытавшись после краткого объяснения что-либо сделать самостоятельно, я ближе к концу пары нечаянно порвал свою хрупкую картинку, над которой усердно пыхтел столько времени. Окончательно психанув, я громко и протяжно выругался на весь класс.
На меня стали оборачиваться студенты, девушки широко улыбались, перешептываясь; Сара, вот, вообще в мою сторону не смотрела, увлеченно уткнувшись в свою работу, а парни поддержали мои возгласы. Я взглянул теперь и в их сторону: они компактно скучковались левее нас с Брауном, что-то обсуждая и не выполняя задание учителя, которая, как и все остальные наши лаоши, ни слова не понимала по-английски, так что можно было говорить, что угодно. Я тоже бросил это глупое вырезание и, устало выдохнув, откинулся на спинку своего стула.
– Рукожоп, – послышался издевательский голос из толпы парней, который теперь я уж точно не спутаю с чьим-либо еще, и для этого даже смотреть в их сторону не было необходимости.
