Широко расставив чуть согнутые ноги в стороны, я плавно и грациозно присел к полу, выставляя перед собой дао, готовый защищаться до последнего, и строго посмотрел на своего врага, которого представить для меня особого труда не составляло. Резким прыжком поднялся на ноги, и снова взмах, а вторая рука заведена назад, потом отклонился назад и продолжил наступление снова..
Дышать так тяжело, потому что я чувствую на себе огромное множество взглядов, один из которых буквально давит меня к земле, что ноги и руки не хотят двигаться. И я даже горжусь собой в эти короткие три минуты, потому что я знаю, что хоть и не идеально сейчас выступаю, как стоило бы, но китайцам нравится, потому что восторженные возгласы и поддерживающие аплодисменты начались практически с первых моих движений. Это неимоверно воодушевляло, и я увереннее наступал на врага, уворачиваясь от неосязаемых ударов.
Некоторые движения выполняю нарочито медленно, чтобы попасть в такт китайской музыки, а потом неожиданно становлюсь резким, гибким и молниеносным, и кричащая публика заглушает визги моей рассекающей пустоту сабли, которую один раз я чуть не выронил из рук. Успеваю отражать удары со всех сторон, как будто Фостеров вокруг меня много, и иногда мои движения даже мне самому кажутся слишком резкими, потому что я хочу жестоко заколоть его насмерть, и чем сильнее я смогу пронзить его, тем больше вероятность моей победы.
«Я уже выбрал тебя», интимно шепчет он у меня в голове. «Хочешь ты или нет, я тебя сейчас поцелую», и я закрываю глаза, вздрагивая от накатившего жара, ведь ему даже не нужно ударять меня физически, потому что хватает одних только слов, чтобы сокрушить меня.
Однако я еще способен бороться, но все же едва устоял на ногах, когда музыка прекратилась. Я замер в оборонительной позе, сурово всматриваясь в одну точку, а в мыслях уже стыдливо ответил ему коротким и неуверенным: «Хочу».
Нет, он не победил! Мы вышли вничью.
Многоликий зал взорвался аплодисментами, студенты даже встали со своих мест на многоуровневых трибунах, и я, смущенно поклонившись, быстро покинул сцену, коротко запнувшись на лесенке, пока с нее спускался. Но этого, к счастью, из зала никто не видел, так как в этой части помещения было темно, и кто-то поблизости лишь крикнул мне снизу по-китайски: «осторожно!».
Однако я уже ничего не слышал и не видел перед собой, и только я закрыл за собой дверь просторной гримерки, как сполз по ней к полу и изнеможенно простонал, когда эмоции бешеным ритмом бились в моих висках ощутимыми импульсами. Я сумасшедший.. и я хочу с ним целоваться. Сию секунду, прямо тут и прямо при всех! Но я же не буду вести себя так безрассудно! Я лучше убьюсь об стенку напротив, чем сделаю это.
В следующий миг меня снова окружили те ребята, которые через один музыкальный номер будут выступать со своим птичьим танцем, который вынес мне все мозги на генеральной репетиции, когда я его увидел, поэтому мне надо было поторапливаться с переодеваниями и мыслительными разборками с самим собой и выходить в зал, чтобы посмотреть.
Я все-таки с ними сфотографировался, пускай и на их телефоны, но хоть потом оставил им свою почту, чтобы потом эти фотки догнать. Да и вообще мы наконец-то поближе познакомились, а потом, переодевшись и собрав вещички, я выскочил из гримерки и обошел сцену сзади. Часть танцоров уже стояла с этой стороны, совсем рядом со мной, а остальные – с другой.
Я мельком посмотрел на трибуны, где сидела наша группа, но сейчас все равно было слишком темно, чтобы представилось возможным рассмотреть их лица. Поэтому, шумно сглотнув, я все же отвел взгляд, понимая, что уже изрядно успокоился, и та бредовая мысль поцеловать противного Фостера куда-то сама собой ликвидировалась вместе с лишними эмоциями, что меня безмерно радовало. Я просто перенервничал, вот и нахлынуло на меня все это дерьмо. Короче, иди ты в задницу, Иксзибит! Мне ничего от тебя не надо. Не надо..
Весь концерт я восхищенно охал после каждого номера, а потом Уайт повел нас всех в общежитие. Фостера рядом не замечалось, а все остальные буквально облепили меня и не давали прохода, продолжая выражать свое восхищение после моего номера. Никто даже не подразумевал, что я вообще могу что-то такое вытворить, а я, оказывается, могу. Еще как могу!
Мы шли по вечерним улицам, и я держался поближе к Джесс и Стелле, потому что завтра они уже собирались улетать, и, как выяснилось, улетают они уже после обеда в три. Не знаю я.. наверное, уже слишком поздно суетиться из-за билета именно на этот рейс, но мне уже без разницы, на чем я полечу, главное исчезнуть отсюда, как можно скорее, а там уже выкрутимся на месте.
– Билл.. – мягко начала девушка, взяв меня под руку и стала говорить тише, чтобы рядом идущие не могли слышать нас. – Ты прости, ведь вычислить того, кто слух пустил, у нас не получилось. Но мы старались всячески тебя выгородить! – тяжело вздохнув, продолжала шептать она, и я отстранился, чтобы прямо посмотреть на нее.
