Друг напичкал надувшегося меня лекарствами и насильно загнал в постель, плотно закутав даже своим одеялом, как только увидел, с какой чудовищной амплитудой меня трясет.
Эту ночь я снова бесконечно мучился и ворочался до самого утра, мне казалось, что любое соприкосновение с простыней больно давит на мою странно чувствительную кожу, и только когда солнце стало неуверенно пробираться через задернутые шторы, я наконец смог забыться мертвяцким сном.
Проснулся я только после обеда, и первое, что ощутил – это невозможная головная боль, совершенно заложенный нос и как будто отвратный запах гноя, исходящий откуда-то изнутри. Я тут разлагаться, что ли, начал?! Вот это мне уже точно не нравилось.
Я с колоссальным трудом выполз из-под двух одеял и посмотрел на себя в большом зеркале ванной. Лучше бы я этого не делал, так как оттуда на меня взирало взглядом, не поддающимся описанию, страшное, опухшее чудовище с маленькими глазами и черными лохматыми волосами, спадающими прямо на лицо небрежными прядями. Нет, еще немного, и в этой стране я вполне реально сойду за своего.
Я абсолютно не выспался, хоть и бессовестно прогулял все утренние уроки. Сейчас было уже почти два часа дня, и когда я продрал свои китайские глаза, на столе вдруг увидел пакет с уже знакомым логотипом, внутри которого на прозрачном пластиковом контейнере лежал листок бумаги, сложенный вдвое: «Достопочтенному господину Луну».
Я негромко хохотнул и слабо заулыбался такой проявленной заботе. Стив опять назвал меня господином Драконом, как однажды сделал это в столовой, а ароматные блюда, которые он для меня взял, были исключительно острыми. И ими я, вероятно, все горло себе сожгу, особенно сейчас! А еще я дико жалел, что не мог почувствовать восхитительный аромат специй из-за заложенного носа, но все равно попробовал принесенную другом еду.
Мне казалось, что я сразу налечу на все углы, если только рискну выйти из комнаты, так как ближайшие два дня почти ничего толком не ел из-за болезни, да и кусок в саднящее горло совершенно не лез. Я достал телефон и снова упал обратно на кровать, а вскоре вернулся Стив и плюхнулся рядом со мной.
– Я тут с Моникой после обеда поблизости прогулялся, – начал рассказывать он, а я лишь безмолвно кивал во время его рассказа, на который мне, честно говоря, было совершенно наплевать. – Про тебя, кстати, спрашивали, я сказал, что ты конкретно слег.
На третью пару я тоже не собирался идти, а вместо этого где-то за полчаса до ее начала я все же надумал сходить к мистеру Уайту с повинной. Я правда больше так не могу.. Я хочу гулять, общаться, а не лежать пластом на кровати в расплющенном состоянии! Я старался держаться ближе к стене, чтобы хоть с какими-то гарантиями добраться до второго этажа на слабых, непослушных ногах, и когда все же с трудом подошел к открытой двери в комнату нашего учителя, на которой висел неизменный ромбовидный красный плакат с перевернутым иероглифом, я услышал отчетливые голоса.
Один из них – голос знакомой сволочи с заплетенными косами на всей башке, и он в чем-то увлеченно пытался убедить колеблющегося Уайта. Я лишь хмыкнул и просто остановился рядом с дверью, тут же опираясь вытянутой рукой о стену и вымученно прикрывая глаза.
Нет, я все равно уже чувствовал себя лучше спустя какое-то время после пробуждения, у меня была не очень и высокая температура, доставала только боль у левого глаза и общая усталость.
– Зачем Вам туда ехать? – спрашивал недовольно лаоши, но Фостер молчал, видимо, отвечая только своей мимикой. – Ладно.. Давайте тогда к концу следующей недели? А вы уточните все еще раз, – вдруг сдался Уайт и тяжело вздохнул. Что там у них происходит?
– Спасибо, – почти что вежливо буркнул бараноид, и я как-то не сразу понял, как он так стремительно вылетел от Уайта и, даже не заметив, сбил меня с ног своим тяжелым кабаньим телом, словно кеглю.
Я упал и ощутимо ударился локтями о твердые плиты, тут же сдавленно простонав от внепланового знакомства с полом, на котором я беспомощно распластался, а потом жутко колючим взглядом снизу вверх уставился на этого слепошарого.
– Блин, че встал на дороге?! – прошипел он и, к моему безграничному удивлению, вдруг схватил меня за руки и одним рывком поднял с пола в вертикальное состояние.
Я вновь пошатнулся от уже второй по счету резкой смены положения, но в последний момент успел ухватиться за открытые предплечья Фостера, все равно неловко врезавшись подбородком в его плечо, и поморщился от звенящей темноты в глазах и боли в копчике.
– Билл? – настороженно покосился на нас Уайт, и я, шумно дыша через рот, насилу отодвинулся от ушлепка. – Вы ко мне?
– Ээ.. да, – тем же чуть гнусавым голосом ответил я, и когда тьма наконец отступила, возвращая мне зрение, я разжал свои слабые пальцы на крепких предплечьях Чмостера, после чего говнюк, смерив меня смятенным, непонимающим взглядом, сразу же направился на выход. – Просто.. мне плохо, а лекарства толком будто не помогают.
