И вот.. я уже сижу в специальном кресле в пустом кабинете в конце коридора, к моей руке тянется тонкая трубка, которая подцеплена иглой к коже чуть выше безымянного пальца, и в меня медленно стекает какая-то прозрачная жидкость. Сегодня в меня зальют аж две бутылочки этой неведомой драгоценной штуки. Три с половиной сотни на них потратил! И не дай бог мне это все не поможет..
Напротив в точно таком же кресле сидел Уайт с одним лишь только отличием, что рядом с ним не было капельницы, а прямо рядом со мной – Бетани, и меня всячески развлекали разнообразными беседами. Уайт даже вел себя нормально, и я сделал вывод, что он все же не такой сухарь, как раньше казалось: он улыбался, вспоминая свои прежние поездки и путешествия, а я, блаженно прикрыв глаза, слушал и слушал, убаюкиваясь, до тех пор, пока он вдруг не сказал, что ему пора идти, и я встрепенулся. Он хочет меня оставить наедине с ней?!
– Билл, как ты себя чувствуешь? – заботливо и ласково спросила девушка, осторожно тронув меня за свободную руку, когда учитель ушел.
– Нормально, – коротко и небрежно ответил я и прокашлялся, чтобы прочистить горло.
Эту капельницу надо целый час, похоже, ждать, полчаса первую бутыль и столько же – вторую. И это время, полагаю, мне покажется истинной бесконечностью в самом плохом смысле этого слова.
Короче говоря, Бетани активно присела мне на уши. Из нейтральных тем мы обсудили уже все на свете, а когда темы вроде «хобби» закончились, она была готова пылко обсуждать со мной даже беспилотные боевые самолеты последнего поколения. Уже почти закончилась вторая бутылка, а это означало, что совсем скоро я пойду в общагу и наконец смогу прилечь, избавившись от этого напрягающего общества, в котором я жутко боюсь сболтнуть лишнего и дать ей призрачный шанс на взаимность. У меня уже все затекло от долгого сидения, мы даже сделали несколько селфи, и то, что мы в больнице находились, Бетани нисколько не смущало. Нет, завтра на капельницу я лучше пойду со Стивом, потому что этого ужаса я больше не вытерплю, ведь для меня всегда целая проблема кого-нибудь отшить!
Когда все закончилось, я кое-как отделался от навязчивого общества Бетани и тайком сбежал в столовую, благо карточка лежала в кошельке, а он был у меня с собой. Было еще рановато ужинать, и я пока пошарился по небольшому рынку, расположенному неподалеку. Улицы переходить я, кажется, мало-мало научился, а в столовой потом подсел к столику знакомых девчонок со второго этажа. Ну, а потом была планерка.
– Я договорился с арендой автобуса, и в субботу мы отправимся на экскурсию в музей, – умиротворенно говорил мистер Уайт, стоя перед своими многочисленными подопечными и оглядывая всех строгим взглядом.
Я чувствовал себя еще как-то сносно. Просто стоял, наклонившись всем своим весом на стену, и внимательно смотрел на противоположную. Зачем? У меня было достаточно хорошее настроение, чтобы немножко поиграть с Фостером в нашу игру «кто первым моргнет». Уже секунд пятнадцать упрямо терплю, глаза неконтролируемо слезятся, а тот чмырь лишь криво усмехается, не сводя с меня своих карих, пронзительных глаз. И когда я в силу своего физически неустойчивого состояния все же моргнул, он коротко засмеялся и, лукаво подмигнув, переключил внимание уже на свою Роуз. Какой ужас, куда он опять сует свою руку.. Я шокированно закатил глаза и посмотрел на странно задумчивого Майка, который нервно кусал губу и где-то погряз в своих мыслях.
Вообще коллектив у нас неплохой, и, кроме нас с Фостером, даже никто больше не дрался. Думаю, либо боятся после того, как нас здорово отчитали, либо реально отношения нормальные у всех. Стив давно перебазировался поближе к Монике и вечерами со мной уже не стоял, а Сара тупо не смотрела в мою сторону, будто меня здесь и не было вовсе, как я ни пытался поймать на себе ее желанный взгляд.
– Билл, как Вы себя чувствуете? – раздался голос мистера Уайта, который заметил, что я широко и протяжно зевнул, и все резко с очень удивленными лицами уставились на меня, даже говнюк.
– Ээ.. все хорошо, – ответил я, и хриплый голос только выдает меня, плюс я чуть не обоссался, когда вернулся в общагу после двух бутылок с лекарством.
Со стороны Бетани вдруг послышалось подозрительное шушуканье, и она, походу, только что выложила рядом стоящим девчонкам, где мы сегодня были. В общем, к ночи об этом узнает вся общага.
– Возвращайтесь в комнату, Вы же едва стоите! – громко упрекнул меня лаоши, а я удивленно взглянул на него.
Серьезно? Ну, говорил он мне, что может голова закружиться в качестве побочного эффекта. Меня и правда едва ощутимо один раз качнуло возле выхода из больницы, но потом же ничего не было.
– Идите и не спорьте! – настойчиво повторил он, и я все же выпрямился и, еще раз взглянув на резко ставшего серьезным Иксзибита, кивнул учителю и под многочисленные взгляды покинул длинный ряд студентов.
Супер. Я теперь почему-то чувствую себя каким-то слабаком, и мне это, определенно, не нравится.
