– Морду попроще сделай, нихрена со мной не будет, – все же не сдержавшись, расхохотался я, глядя, как на пару секунд говнюк растерялся, а потом опасно прищурился, уставившись на меня с привычной ухмылкой в ожидании, пока меня отпустит безудержное веселье. – Так что зря размечтался, – от моих содроганий в приступе хохота я даже чуть не выдернул иглу, поскольку забыл и сильно дернул рукой, но хоть вовремя опомнился.
– А ты здорово меня развел, – со смешком прокомментировал он вскоре и широко улыбнулся, покачав головой, после чего быстро потер висок своими длинными пальцами.
Да само как-то вышло, совершенно спонтанно и случайно, но от этого даже как-то приятнее.
– А ты повелся, лошара, – показав на него пальцем, издевательски протянул я, и он вдруг поднялся со своего сиденья, опасно направляясь ко мне с хитрым лицом.
Я изрядно насторожился и тут же перестал улыбаться, а когда Фостер подошел к моей капельнице и зачем-то потянул к ней свои руки, я напрягся мгновенно.
– Лапы убери! Да блин, ты че делаешь?! – возмущенно воскликнул я и отчаянно вжался спиной в свое кресло, чувствуя, что намечается какая-то ответная пакость..
– А я вот думаю, а если в этот раствор добавить что-нибудь из этих бутыльков, – он потянулся к подоконнику и взял какой-то маленький красный флакончик, после чего показательно помахал им в воздухе.
Мой лихорадочный взгляд пытался выхватить этикетку, чтобы хоть примерно понять, что это за вещество, и насколько оно опасно.
– ..то тебе понравится или нет?
Он ловко отвинтил маленькую крышку и в предвкушении закусил губу, скользя по мне любопытным взглядом.
Я односекундно вспыхнул от накатившей смертоносной волной злости и левой рукой схватил его за широкую штанину, тут же потянув на себя, чтобы хоть как-то защитить лекарство от его вмешательства. Чмище охнул и слегка пошатнулся, чуть не сворачивая всю эту конструкцию с капельницей, а теперь он стоял, упираясь в кресло своим коленом между моих чуть разведенных ног, и ржал, держа высоко над собой чертову склянку, и тогда я пихнул его свободной рукой в живот. Получилось слабовато, так как силы у меня только начали восстанавливаться после второй по счету голодовки, а еще и болезни. Тошнотный мудак снова вцепился одной рукой мне в начес и с силой запрокинул назад мою голову, как-то подозрительно и пронзительно глядя на мое лицо.
– Это нечестно! – затравленно глядя на него снизу вверх и морщась, завопил я. – У меня одна рука занята! – я тут же привел свой якобы весомый аргумент, а тварина лишь молча смотрел на меня в ответ и усмехался.
– Твои проблемы, – он беспечно пожал плечами. – Хотя у меня тоже занята, – он снова показал мне на флакончик во второй руке и своим взглядом толсто намекнул, что хочет теперь вылить мне его на голову.
Я снова дернулся, из-за чего, походу, одним махом лишился нескольких волос, как вдруг Фостер посмотрел на мою капельницу и радостно выдал:
– О! – он совершенно неожиданно отпустил меня и слез с моего кресла, поставив склянку обратно. – Ты ведь тоже, дурак, повелся! – бросил напоследок он и, не слушая моих пылких обещаний о скорой расправе над ним, вышел из кабинета.
Наконец и второй, еще более изнурительный день с капельницами был окончен. Придурка больше где-то не было видно, когда я вышел из кабинета, и он, видимо, решил, что теперь, раз уж в его услугах я больше не нуждаюсь, можно и свалить. И правильно.
Я блаженно потянулся на носочках и, забрав свою квитанцию, отправился по пустому коридору на выход. Мне даже на миг показалось, что нос задышал, а потом почувствовал новый, дурманящий толчок головокружения, накативший так же внезапно, как и вчера. Было такое нереальное ощущение, будто я в клубе перебрал, и меня безвольно забрасывает на все углы, поэтому, чтобы не грохнуться на асфальт и не разбить сопатку, я тут же присел на верхнюю ступеньку крыльца и посмотрел на свои бледные руки. На каждой было по маленькому квадратику белого пластыря, и я усмехнулся. Почему я? Все спокойно поболели, а меня вот в больницу даже потащили..
Я все так и сидел и с улыбкой глядел по сторонам, как куда-то спешат люди, что-то несут с собой, кричат, смеются.. Вообще, китайцы очень шумные. Это, наверное, все из-за того, что тоны в словах надо четко произносить, иначе будет совершенно не понятно, что они говорят.
Когда я только начал ходить к Уайту, и то, кстати, для прикола, я загрузился тупиковым вопросом, как можно с тонами шептать? А петь? Ведь тоны – это уже мелодия, тогда как соединять мотив песни и тон? Уайта я постоянно доставал какими-то идиотскими вопросами, особенно поначалу, но я редко мог поставить его ими в тупик.
Посидев еще немного, я поднялся на ноги, с облегчением чувствуя, что перед глазами больше ничего не плывет, и отправился в сторону столовки, а то скоро там все закроется, а я опять голодным останусь. Вечером я еще поучил новые слова, проверил почту, связался с домом и случайно ударил дверью Майка, который зачем-то стоял прямо около моей комнаты, когда я выходил на сбор.
