Я уверенно вышагивал по нужному коридору, который точно так же, как и вчера, приятно пустовал, и вдруг резко остановился рядом с поворотом, доставая из кармана сложенный вдвое листочек, являющийся, очевидно, какой-то квитанцией. Фостер же, едва не влетев в меня на полном ходу, тоже молчаливо застыл рядом и ни с того, ни с сего отобрал бумажку, тут же всматриваясь в записи.
– Эй, наглеж! – тут же возмутился я, попытавшись вернуть ее обратно.
– Ты же все равно ни хрена не понимаешь, поэтому заткнись и не строй умника, – лишь небрежно отмахнулся он и быстро пробежался глазами по коротким строчкам, в то время как я ошеломленно хлопал глазами от такой бессовестной наглости.
– Я сам знаю, что делать! – огрызнулся я и снова попытался отобрать квитанцию.
Неожиданно чмо странно прищурился и как-то непонимающе, даже будто испуганно на меня посмотрел, что заставило меня впасть в некий ступор. Что?!
– О.. а у тебя здесь.. – пораженно прошептал он, чуть раскрыв рот, и осторожно потянулся к моему лицу рукой, а я уже весь испугался, вообразив себе, что там сидит какой-нибудь ужас..
Его теплые пальцы невесомо и легко коснулись моей щеки, от чего я даже задержал дыхание, взволнованно глядя на его сосредоточенное лицо и боясь предположить, что же он там увидел, и вдруг он ка-ак надавит большим пальцем на заживающий синяк, от чего я вмиг истошно заорал на весь коридор.
– Ах ты сука поганая! – я несколько раз яростно ударил его в грудь кулаками, выплескивая свое негодование, пока он хохотал и совсем мне не сопротивлялся.
Я даже пнул его по ноге, но потом он просто взял и, рыкнув, внезапно схватил меня свободной рукой за начес. От такого выпада я тут же замер, громко шикнув от тянущей боли, и скривил губы, а пока я орал на него, даже горло, кстати, продралось, и привычный голос вернулся.
– Отличная идея – подраться в больнице, не находишь? – он откровенно веселился, жарко дыша мне практически в лицо, а я лишь всячески старался не вдыхать его воздух, который казался мне самым смертоносным ядом из всех существующих, однако без новых вдохов долго протянуть я теперь не мог. – Сразу и вылечат, ага?
Отвечать я не стал, но принялся обеими руками разжимать его пальцы, сжатые на моих волосах, при этом матеря его на разные лады, применяя даже выученные китайские маты. Он, смеясь, резко отпустил меня и удивленно усмехнулся.
– Все, блин, успокойся! – страшно рявкнул он, перехватывая мои руки, и, похоже, уже сильно помял мою медицинскую бумажку.
– Это я-то успокойся?! – вскрикнул я недовольно, а он ловко оттолкнул меня к стене, что я даже врезался в нее с гулким ударом, и Фостер, как ни в чем не бывало, поправил воротник своей рубашки.
Кровь опять разогналась по венам, я чувствовал, что у меня жутко раскраснелось лицо, было тяжело дышать, но я решил пока что на этот раз промолчать. Мне еще час сидеть тут под капельницей, а потом я не успею на ужин, если мы так и будем с ним без конца кусаться.
Я подскочил ближе и все же выхватил свой лист из его рук обратно, тут же отправляясь к пустующему столу, за которым вчера сидела миловидная медсестра. Но сегодня на рабочем месте она по неведомым причинам отсутствовала, и тогда я на английском громко крикнул в пустоту следующего коридора:
– Есть тут кто живой?
Чмостер сразу заржал, и его издевательский хохот грузным эхом ударился о стены пустого холла, догоняя мою фразу, уже исчезнувшую где-то вдалеке. Я лишь смерил его крайне неодобрительным взглядом и снова отвернулся.
Удивительно, но вскоре из ниоткуда появилась та самая медсестра, и я победно улыбнулся, не скрывая эту улыбку от хмыкнувшего говнюка.
– Би Эр? А, я помню, да, – лепетала девушка на китайском, всматриваясь в мой измятый, будто побывавший в заднице листок. – Проходите.
Я развернулся на пятках на сто восемьдесят градусов и уверенно отправился в уже знакомую палату, где делали капельницы, а Чмостер зашел вместе со мной.
– Я вижу, ты и сам прекрасно справляешься. Зачем нужен был я? – непонимающе поинтересовался он, не разворачиваясь ко мне, и стал с напускным интересом рассматривать какие-то плакаты на стенах.
– Уайт сказал не ходить одному, – пожал плечами я.
– А ты такой послушный? – неподдельно изумился он, и его губы медленно растянула легкая улыбка.
Я лишь недовольно прищурился и сел в то же самое кресло, что и вчера, с выдохом откидываясь на спинку, словно на шезлонге. Не знаю, почему я выбрал именно его из целого ряда, просто, наугад..
Отвечать я ушлепку не стал, просто закрыл глаза и расслабился. Опять болело в левой части головы и в носу.
– Я бы со Стивом пошел, да он на репетиции, – расстроенно и чуть нервно бросил я, но теперь уже мудачина промолчал, а вскоре пришла медсестра и снова воткнула в меня иглу, что-то записав в блокнотике.
Когда же она вновь упорхнула, баран, сидящий напротив меня у противоположной стены, удивленно сказал:
– Я думал, ты ходишь максимум на уколы.
– Да я сам обалдел вчера, – я махнул свободной рукой, так и не открывая глаз. – Это у них такие методы, оказывается.
