– Подарка? – вскричал Траск, в его взгляде появился неподдельный страх. – Если хочешь меня убить – убивай. Или кишка тонка?
Но Чандоса это не проняло, ему уже надоел разговор с этим подонком.
– У меня есть желание тебя убить, – негромко промолвил он, подходя ближе. – Посмотри на меня. Посмотри в мои глаза. Ты раньше уже видел эти глаза, Траск, хотя это были не мои глаза. Или ты изнасиловал так много женщин, что сейчас не вспомнишь женщину, о которой я говорю? – Траск вздрогнул, и Чандос добавил ледяным голосом: – Вижу, ты вспомнил.
– Дьявол, это было четыре года назад!
– Ты думал, если прошло так много времени, месть команчей тебя не настигнет? Ты знаешь, что случилось с остальными, кто был с тобой в тот день?
Траск знал. Его лицо побледнело. До сих пор он думал, что все кончено, что дикари, нашедшие остальных, уже упились местью и не станут его искать. Но он ошибся.
Траск задергался, пытаясь освободиться от пут, но веревки были затянуты крепко. Чандос почувствовал запах его страха, умоляюще глядевшие на него глаза были полны осознания скорой смерти.
Чандос удовлетворенно развернулся и сел на лошадь. Поймав поводья чалой Траска, он сказал:
– Теперь ты знаешь, почему я хочу твоей смерти. Но вспомни и юную женщину-команча, которую ты сначала изнасиловал, а потом оставил умирать медленной мучительной смертью.
– Да это всего лишь какая-то индианка!
Если Чандос и испытывал какие-то угрызения совести, эти слова заглушили их.
– Это была красивая, ласковая женщина, мать ребенка, который тоже умер в тот день, и жена, чей муж до сих пор оплакивает ее. Она за всю свою жизнь не обидела ни одной живой души. Хороший и добрый человек. А ты убил ее. Поэтому я отдаю тебя ее мужу. Ты нужен ему, а не мне.
Чандос ускакал, не слыша криков Траска, который умолял вернуться и убить его. В эту минуту Чандос слышал крики женщин и детей, над которыми издевались, которых насиловали и убивали. Они были близко, так же как индейские воины, хоть он и не видел их. Но он чувствовал, что они наблюдают за ним, и знал, что они его поймут.
Через какое-то время Чандос увидел в отдалении Кортни, и призраки покинули его. Она прогоняла прошлое. Эта милая, невинная женщина посреди жестокого мира исцеляла его душу, как чудодейственный лечебный бальзам.
Она остановилась посреди широкой открытой равнины. И она, и ее кобыла были окутаны плащом из серебряного лунного света. Чандос пустил лошадь быстрее.
Когда он подъехал, Кортни расплакалась. Чандос улыбнулся. Она никогда не прятала своих чувств, но сегодня справилась с этим чудесно. Она была спокойна и уверена, когда это было нужно. Теперь же, оказавшись в безопасности, не сдержала слез.
Он одним движением снял ее с лошади и усадил перед собой. Продолжая плакать, она уткнулась лицом в его грудь, и Чандос обнял ее, радуясь тому, что со слезами из нее выходит страх. Когда она наконец затихла, он нежно приподнял ее лицо и поцеловал.
Кортни почти сразу поняла, что этот поцелуй не случаен. Жаркая кровь бросилась в лицо, у нее закружилась голова, она испугалась и отпрянула.
Не дыша, Кортни посмотрела на Чандоса. Его совершенное спокойствие задело ее.
– Только не говори, что этим ты хотел закрыть мне рот.
– Ты спрашиваешь, почему я тебя поцеловал? – вздохнув, произнес он.
– Я просто…
– Не надо, котенок, потому что, если я тебе отвечу, мы с тобой ляжем вместе прямо здесь, и утром ты будешь уже не такой невинной, как сейчас.
Кортни разинула рот от удивления.
– Я… я не думала, что ты считаешь меня… привлекательной.
Чандос заворчал. Ничего не сказал, не подтвердил и не опровергнул, просто заворчал. И как, позвольте узнать, это понимать?
– Думаю, тебе лучше посадить меня обратно на мою лошадь, Чандос, – неуверенно произнесла она.
– Это будет «подобающе»?
Всеми фибрами души ей хотелось оставаться рядом с ним, но его сарказм неприятно уколол ее.
– Да, – сухо произнесла она. – Подобающе.
Он рывком пересадил Кортни в ее седло, и она едва успела ухватиться за поводья, когда ее лошадь потрусила следом за лошадью Чандоса.
Всю дорогу до следующей остановки у нее голова шла кругом. Чандос хотел ее!
Чандос хотел ее! Это было первое, о чем она подумала следующим утром, проснувшись, когда ночной благостный туман еще не выветрился из ее головы. Но потом ее как будто окатили холодной водой. Истина была до невозможности очевидной! Какая она мечтательная дура! Конечно же, он хотел ее. Она – тут единственная женщина, а он – мужчина. Насколько она знала, мужчины не разборчивы и берут то, что есть. На самом деле он хотел не
– Ты собираешься убить это одеяло, что ли?
Кортни повернулась.
– Что?
– Ты так на него смотрела, будто хотела прикончить.
– Я… Ох, мне просто приснился плохой сон.
– Не удивительно. После всего, что было.
