Проклятие, говорю я телефону, fuck you, Дюк, говорю я Дюку, и мне плевать, что он меня не слышит. Я кладу трубку и больше не звоню. Кстати сказать, телефон говорит ту-ту-ту, но это я уже говорил.
Скучно и дождливо, говорю я. Проклятая осень. Да, говорит Дюк и больше ничего не говорит. Он сидит напротив меня на своей кухне и больше ничего не говорит и курит. Я смотрю, как он курит. Он смотрит в окно, за которым идет дождь. Давай поиграем, Дюк, говорю я. Или свари еще кофе. Сам вари кофе, говорит Дюк и аккуратно действует мне на нервы. Я говорю, это твоя работа, ты у себя дома. Ах да, говорит Дюк окну, тогда верни мне ключ, который все еще у тебя. Как так, говорю я; я говорю, нет. Дело в том, что кто-то побывал в моей квартире и украл моего ската, говорит Дюк в окно, и дело в том, что я тебе не доверяю. Он прав, думаю я, я побывал в его квартире и украл его ската, который, кстати, лежал у него во встроенном шкафу; мне казалось, что это похоже на трогательный задвиган какой-нибудь домохозяйки. И я тебе не доверяю, говорю я и смотрю в окно, чтобы посмотреть, что там интересного. Там идет дождь, ничего интересного, зато надолго. Проклятая осень. Ты меня достал, говорит Дюк и с трудом убивает сигарету в пепельнице, но тут же зажигает следующую. Ты меня тоже. Дай мне хоть сколько-нибудь удовлетворительное объяснение, зачем он тебе, и ты получишь его обратно; по имеющейся в моем распоряжении информации ты не наркоман и не страдаешь от нарушений сна. Убирайся вон, навсегда, говорит Дюк; пошел ты, говорю я; верни мне мой ключ, говорит он; нет, говорю я, и мне жутко хочется запустить в него своей чашкой, чего я, впрочем, не делаю, — театральные жесты мне не идут. Убирайся говорит Дюк; нет, говорю я. На улице идет дождь и постепенно темнеет.
Давай поиграем, Дюк, говорю я, как будто я в тебя стреляю, как тебе? Это уже было, говорит Дюк; плевать, говорю я. Мы могли бы устроить дуэль, говорит Дюк, давай поиграем в дуэль. Ну хорошо, говорю я, обсудим условия. Я не знаю, пыльная деревенская улица, палящее солнце и зажмуренные глаза, говорит Дюк. Двенадцать часов дня, наверное. Я пробую зажмурить глаза и размышляю. Нет, говорю я, как насчет лесной просеки в предрассветных сумерках. Да, говорит Дюк, тоже хорошо. Кто бросает перчатку, а кто выбирает оружие. Я выбираю оружие, говорю я; шпаги или пистолеты, говорит он. Пистолеты, думаю я; пистолеты, ведь шпагой трудно кого-нибудь застрелить. Точно, говорит Дюк. А кто наши секунданты? Без разницы, говорю я. Дюк стоит сзади. Прижавшись спиной к моей спине. Через рубашки я чувствую, как он дышит. Последняя сигарета, спрашиваю я его; еще не поступила в продажу, говорит он. Точно, говорю я. По краям нашей просеки стоят темные сросшиеся деревья без листьев. Трудно сказать какие, я плохо разбираюсь в деревьях. В мокрой траве лежат мокрые ветки. Наверное, самое время для грибов, думаю я. Хотя на самом деле я еще ни разу не ходил за грибами, вернее, ходил, только за галлюциногенами, но это не совсем то. Ты знаешь, что грибы — это не растения и не животные, говорю я Дюку. Да, говорит Дюк. Я чувствую, как он дышит. Воздух сырой и прохладный. Я еще ни разу по-настоящему не ходил за грибами, говорю я Дюку. Я тоже, говорит Дюк, понятия не имею, какие из них съедобные, а какие нет. Я тоже, говорю я. Я спрашиваю, до скольки будем считать. До десяти, говорит Дюк. Я говорю, о'кей. Пистолет у меня в руке тяжелый и смотрится по-дурацки, но те, которые заряжаются с дула, всегда смешные, тут и думать нечего, дело привычки. Раз, говорит Дюк; два, говорим мы вместе. Наших шагов почти не слышно в высокой траве. Прозрачный воздух ударяет мне в голову, мне нужно бы почаще вставать так рано, думаю я, мне нравятся предрассветные сумерки. Небо еще затянуто, трудно поверить, что позже оно будет светлым. Жаль, что не видно солнца. Пять, шесть, говорим мы. Я делаю шаги, похоже, как будто я измеряю комнату метровыми шагами, правда, сейчас они чуть покороче, наверное, сантиметров восемьдесят. Я делаю шаг номер восемь и шаг номер девять и думаю, как удивительно, что грибы-это не растения и не животные. Мы говорим «Десять», поворачиваемся и смотрим друг на друга. Дюк стоит напротив меня на расстоянии в двадцать шагов; это меньше, чем двадцать метров, думаю я. Легкий туман, который потом растает. Мы целимся друг в друга и стреляем друг в друга. Один из нас выигрывает.
