Я постоянно ненавижу всех этих людей, говорю я Дюку, я ненавижу, когда меня то и дело задевают какие-то мелкие людишки. До чего их развелось. Сделай что-нибудь. Они сами отрегулируются, говорит Дюк, мы вымираем, по крайней мере мы, люди первого мира. Но ведь это происходит недостаточно быстро, говорю я, во всем остальном эти людишки очень торопятся, только с вымиранием не спешат. Терпение есть добродетель, говорит Дюк. Он стоит рядом со мной на платформе и курит. Я тоже курю. Мы ждем электричку. Мы курим и ждем. Вокруг толпятся какие-то люди, которые чем-то заняты и совсем не похожи на активных борцов за вымирание. Электрички все еще нет. Мы ждем и курим. Терпение не относится к моим основным добродетелям, замечаю я. Неприметные работяги, и женщины с продовольственными сумками, и тинейджеры с плеерами, и асоциальные элементы семенят вокруг и (или) таращатся на рельсы и действуют мне на нервы. Наш общественный транспорт не для чувствительных натур, говорю я Дюку. Да, говорит Дюк, у меня есть свои причины, почему я не встаю на край платформы. Я не верю людям. Все они потенциальные психопаты. Есть даже книга, где психопат пихает незнакомых людей на рельсы в метро, причем прямо перед электричками. Да, говорю я. Кстати, где электричка? Может быть, где-то кого-то переехала и поэтому задержалась. говорит Дюк и швыряет окурок на рельсы. Тогда давай поиграем, хоть время быстрее пройдет, говорю я. Давай играть в пихание незнакомых людей на рельсы, например прямо перед электричкой. Но электрички нет, говорит Дюк; тогда давай играть, как будто есть, говорю я. Кого ты выбираешь? Дюк говорит, не знаю; подумай, говорю я и разглядываю людей. Может быть, вон того безобразного лысого с плеером и замашками курьера. Предлагаю кандидата Дюку. Я не знаю, говорит Дюк и думает, а потом говорит, что кандидат слишком уж бросается в глаза. Возможно, он прав. Я рассматриваю кандидатуру обвешанной пакетами из парфюмерного магазина жены какого-нибудь врача. И ее приходится отбросить: тоже слишком бросается в глаза. Ну, уж если так, тогда какой-нибудь альтернативный экспонат попошлее, говорит Дюк. Альтернативная мамаша с альтернативным малышом. Экзальтированная альтернативная мамаша буквально вылизывает своего малыша и тщательно заботится о том, чтобы все заметили ее материнские чувства. Да, говорю я, тем более в двух экземплярах. А как насчет одного из достойных настоящей любви грустных пьяных бомжей? Да, говорит Дюк, это еще пошлее, в этом уже есть что-то от фашистской эстетики. Что имеет глубокие корни. Откуда это? Иоахим Витт, кстати, не самый плохой саундтрек для пихания людей под поезд, говорю я. Давай пихать кого-нибудь под поезд и при этом слушать Иоахима Витта. Может быть, «Золотого всадника». Это непопулярно, говорит Дюк; я говорю, тогда давай играть, как будто это популярно. Дюк снова закуривает и ухмыляется альтернативной мамаше, которая не обращает на него внимания, потому что он, как мужчина, не в состоянии по достоинству оценить чудо рождения. Тянет меня к ней, ой, тянет, говорит он. Из «Артфойе», говорю я. Но она стоит не очень близко к краю платформы. Ты прав, говорит Дюк. Мы незаметно подбираемся к толпе работяг. Рельсы гудят. Из туннеля дует ветер, он дует мимо нас, потом появляются два маленьких огонька. Группка работяг коллективно делает шаг назад. Трусы. Поезд приближается, становится громче, подъезжает и очень громко останавливается. Двери распахиваются, и одни занятые люди выбираются наружу, а другие занятые люди залезают внутрь. Поезд всегда подходит как раз в ту минуту, когда закуриваешь сигарету, говорит Дюк и бросает сигарету между платформой и поездом. Или как раз в тот момент, когда собираешься сталкивать людей вниз, говорю я; да, это тоже, говорит Дюк. Он стоит рядом со мной среди людей, и мы раскачиваемся синхронно с людьми и поездом. Я напрасно стараюсь отодвинуться от плохо пахнущей толстухи с толстыми детьми, меня качает от нее к Дюку и обратно. Я ненавижу людей, говорю я ему; да, говорит Дюк, нужно было столкнуть парочку, тогда, может быть, нам бы досталось хотя бы одно сидячее место, — ведь такие вещи следует рассматривать и с прагматичной точки зрения тоже. Правильно, говорю я; в следующий раз, говорит Дюк.
