Вы говорите с автоответчиком, говорит мне Сабинин автоответчик; привет, Сабина, говорю я автоответчику, это я. Я даже не знаю, что мне от тебя нужно, но это срочно, может быть, я тебя раздражаю. Извини, говорю я и на самом деле понятия не имею, чего я хочу от Сабины. Я говорю, если это тебя не раздражает, перезвони, я бы хотел с тобой поговорить. Я бы хотел поговорить с Сабиной, думаю я. Как можно скорее, даже если я не знаю, о чем. Может быть, это ее действительно раздражает. Может быть, мы могли бы встретиться; пип, говорит автоответчик и отключается. Я тоже отключаюсь. Может быть, мы могли бы встретиться, думаю я, но, может быть, это ее раздражает. Я размышляю, о чем же я хочу с ней поговорить или хочу ли я с ней поговорить, но почему бы и нет, и с кем же еще… Поскольку я все еще держу в руке трубку, я-не пропадать же добру-набираю номер Дюка, но там никто не подходит, похоже, даже автоответчика нет дома. Хотя я все еще держу в руке проклятую телефонную трубку — не пропадать же добру, — я не знаю, кому позвонить и зачем, поэтому бросаю это дело и иду куда-нибудь, где есть другие люди и где пьют, и я тоже пью. Я думаю, не поговорить ли с другими людьми, но не могу придумать тему для беседы, поэтому бросаю это дело и еду домой.
Мне скучно, Дюк, говорю я, давай поиграем, но Дюка нет; давай играть в пихание людей под поезд, говорю я, это всегда в тему. Это уже было, говорит Дюк или сказал бы Дюк, если бы он был здесь, но его же нет. Какая разница, думаю я. Я стою на платформе, курю и жду электричку. Электрички нет. Вокруг меня толпятся люди и ждут и все такое. Ждут электричку, как и я. Я ведь тоже один из ожидателей электрички, не будем притворяться, говорит один из нас. Я курю, и электрички нет. Давай поиграем, говорю я, давай пихнем кого-нибудь. Неужели ты собираешься кого-то пихнуть? Вон того, говорю я и показываю на мужика, который надежно спрятался среди других людей, но стоит слишком близко у края платформы. Наверняка. Я хочу это видеть. Увидишь, говорю я. Швыряю сигарету на рельсы. Рельсы гудят. Я смотрю в туннель, из которого появляется ветер, чтобы дуть мимо меня, а потом два огонька, которые приближаются и становятся больше. Гудение становится громче. Электричка идет, электричка подходит ближе. Я играю в пихание под электричку человека, которого электричка переедет и разбросает отдельные детали во все стороны. Это смешно и очень громко. А я смотрю. На меня, кстати, никто не смотрит, я ведь всего-навсего один из ожидателей электрички. Не будем притворяться. Давай поиграем во что-нибудь другое, говорю я Дюку, но Дюк не здесь, он где-то в другом месте. Давай пойдем куда-нибудь в другое место, говорю я и иду куда-нибудь в другое место, потому что в этот момент мне не приходит в голову ничего лучше.
Нет так нет, говорю я телефону, который пытается вывести меня из себя, снова и снова говоря мне ту-ту-ту, но это мы уже проходили, дубль. Давай посмотрим, у кого из нас дыхалка лучше, говорю я телефону, но имею в виду Дюка. Ту-ту-ту, говорит телефон. Я говорю, что зайду. Я иду пешком. Нужно бы починить машину, думаю я. Или завести новый велосипед. Может быть. Или это слишком дорого. Я мерзну и курю. Холодно, но снега нет, кажется, зимой теперь никогда не будет снега, наверное, по этому поводу я что-то где-то читал. Снег. Откуда это? Хороший вопрос, наверное, рождественская сказка. В детстве я ненавидел рождественские сказки, в те времена молодые женщины с квакающими голосами все время играли, как будто они Кот в сапогах или Маленький Мук или как будто маленьких детей можно обмануть вот так, за здорово живешь. Может быть, и можно, понятия не имею, я не очень в этом разбираюсь. Холодно. Дюк, тебе звонят в дверь, говорю я, что ты делаешь. Я звоню в дверь Дюка, но больше ничего не происходит. Наверное, его нет. Может быть. Окно кухни темное. Я открываю дверь в парадную, поднимаюсь по лестнице и открываю дверь в квартиру, но дверь в квартиру не открывается. По крайней мере у меня. Или у моего ключа — все равно, что в лоб, что по лбу. Нет так нет, говорю я замку, который явно новый и, не открываясь, пытается вывести меня из себя. Я стучу и прошу Дюка открыть. Но ничего не происходит. Наверное, его нет. Может быть. Все зависит от того, у кого дыхалка лучше. Я сажусь на ступеньку и закуриваю сигарету. Через какое-то время свет на лестнице гаснет, клак, делает он тихонько. Я курю и жду.
