Кабинет оказался удивительно простым. Ни тебе колонн, ни позолоты, ни декоративных излишеств. Функциональная мебель, полки с книгами, карта региона на стене… Но главным его украшением, без сомнения, была она.
На массивном кресле восседала эльфийка с платиново-белыми волнистыми волосами. Она сидела с такой величественной непринуждённостью, будто сам воздух в комнате подчинялся её воле. Нога была небрежно закинута на ногу, а изумрудные глаза, сверкавшие словно драгоценные камни, пристально изучали меня, холодно, внимательно, проникая в самую суть. В этом взгляде не было ни злобы, ни тепла — только непроницаемый расчёт и лёгкая, почти лениво скрываемая снисходительность. Мне стало неуютно, будто я вновь стал школьником, которого вызвал к себе «на ковёр директор».
Несмотря на неоспоримую ауру власти, одета она была очень просто: белоснежное платье без узоров, Минимум, учитывая её статус, украшений. Скромность, которая выглядела осознанной, а потому ещё более демонстративной. Всё в ней говорило о человеке, которому не нужно ничем доказывать свою силу — достаточно просто существовать.
Пусть она и сидела, но я был уверен: если бы она встала, возвышалась бы надо мной не только ростом. Эта женщина смотрела на меня сверху вниз, даже не вставая с кресла.
— Приветствую вас, госпожа Калиндра, для меня большая честь встретиться с вами лично, — произнёс я, поклонившись, стараясь говорить как можно вежливее. Правил этикета я не знал, но надеялся, что десятки исторических фильмов не прошли даром.
— Я искала встречи с вами, господин Алистар, но вы меня опередили, — её голос был спокоен, холоден, почти отстранён. Он не требовал тишины — он сам создавал её. — Мне уже доложили о случившемся. Уверяю вас, Олрад понесёт заслуженное наказание.
— Благодарю. Но я пришёл не за правосудием, — сказал я. Возможно, прозвучало резче, чем хотелось.
На миг в её глазах мелькнуло лёгкое удивление. Лишь тень, почти незаметная, но она была. А потом всё исчезло, будто и не было вовсе.
— Вот как? — произнесла она медленно. — И чем же я могу быть полезна господину герою? После всего, что произошло, я в долгу перед вами. Вы вольны просить многое… разумеется, в пределах разумного.
— Я прошу вернуть мне Лару, — произнёс я прямо. Возможно, дерзко. Но она ведь сама предложила.
Пауза. Тонкая, выверенная.
— Вы могли бы попросить земли за городом, личный дом, золото, — произнесла она всё тем же ровным голосом, но с ноткой озадаченности. — Но вы просите… ниварну? Почему?
Маска на её лице не дрогнула, но в голосе промелькнуло любопытство. Не издёвка. Не гнев. Именно интерес, как будто перед ней загадка, которую стоит разгадать.
— Не смогу объяснить, — честно признался я. — Но я ей доверяю. Всецело. Можете считать это интуицией.
— Вам уже довелось столкнуться с последствиями её общества. Неужели этого было недостаточно?
— Она может предостеречь меня от опасности. И я уверен, что она бы сделала это снова, — я не собирался отступать.
— Она не воин, — продолжила Калиндра, всё ещё не проявляя никаких эмоций. — Она не сможет научить вас искусству битвы. Не сможет быть вашим наставником. Вы выбрали путь воина, а она не предназначена для такого.
— Но она сможет прикрыть мою спину, — возразил я. — Она дополняет мои слабые стороны. Это куда важнее, чем наставления.
— Получается… — эльфийка слегка приподняла бровь. — Вы хотите забрать мою подчинённую не как сопровождающую, а как… слугу?
— Напарника, а не слугу.
Эльфийка встала со своего кресла и зашагала по кабинету, размеренно, без лишней спешки, словно каждая её мысль имела вес. В полный рост она и правда была высокой — грациозная, как статуя, но в то же время в каждой её линии чувствовалась сила, подавляющая без всякого напряжения. Я не стал перебивать её раздумий.
Спустя какое-то время она заговорила, не оборачиваясь:
— Вы знаете, кто такие ниварны, господин Алистар?
— Нет. А должен? — ответил я, чуть напряжённо. Голос её звучал так, словно она подводила меня к какому-то опасному рубежу.
— Должны. Особенно если вы собираетесь требовать одну из них себе в… напарники.
Она остановилась, развернулась и взглянула мне в глаза.
— Ниварны — выродки. Отродья. Сломанные дети двух миров, не принадлежащие ни одному. Так их называют. Они — напоминание о насилии и позоре. Они не рождаются по воле любви… они плоды жестокости. Кровь их — смесь, от которой содрогаются и эльфы, и люди. И каждый ниварн, без исключения, — это дитя, что убивает свою мать при рождении. Проклятые с первых секунд своего существования.
Я молчал. В горле пересохло.
— Лара не эльфийка, как вы могли подумать в своём неведении. Вернее, лишь наполовину. Её мать была эльфийкой… её отец — человек. Насильник. Он долго истязал её мать, насиловал, ломал её тело и разум, и, даже когда она забеременела, продолжал. А потом… родилась Лара. Та, кто истощила измождённую женщину окончательно, и кто, едва открыв глаза, обрекла себя на ненависть общества.
Калиндра ненадолго замолчала. И в этой тишине казалось, будто воздух в комнате стал холоднее.