Мы обсудили план на ходу. Я и Элиза — в авангарде. Волк и Бекки — фланговые бойцы. Лара — центр поддержки, Лудо держится ближе к ней, защищая мага и, если надо, внося весомые удары.
Солнце стояло в зените. Значит, сейчас у нас максимальное преимущество — свет ослепляет гоблинов, притупляет их реакцию. Мы не стали тянуть.
— Вперёд, пока не подняли тревогу! — бросил я и рванул вперёд.
Элиза была рядом — её топор с лёгкостью рассёк первого гоблина, даже не успевшего вскочить. Я врезался в толпу с клинком и щитом, разметая грязные тела. Один из ублюдков попытался вцепиться мне в ногу, но, получив удар щитом в морду, с хрустом и брызгами крови отлетел к скале.
Гоблины завизжали. Кто-то попытался бежать, но Бекки одним размашистым ударом молота расплющила его хребет. Волк, не отставая от своего учителя, обрушил молот на череп ближайшего уродца.
Позади нас свистели заклинания Лары. Один гоблин, уже почти подкравшийся к ней, внезапно замер — его тело покрыли тонкие нити инея, и через секунду он разлетелся на куски от ледяного снаряда.
Меньше минуты — и вся дюжина была мертва. Это было даже как-то слишком легко.
— Это были просто часовые, — напомнил Лудо, подойдя к ближайшему трупу и переворачивая его ногой. — Внутри их будет в разы больше. И сильнее.
Я вытер клинок о гоблинскую тряпку и взглянул на тёмную пасть арки. Оттуда тянуло влажным гнилым холодом, где-то в глубине слышалось капание воды и отдалённые, почти звериные, звуки — хрюканье, фырканье, чавканье и визги.
— Значит, время разминки прошло, — сказал я, снова поднимая щит. — Вперёд. Зачистим это подземелье.
Отряд собрался у входа, готовый к настоящей битве. Мы шагнули в тень древности — туда, где начнётся наше первое серьёзное испытание.
Знаете, а мне начинает нравиться магия. Это совершенно иной путь развития, альтернатива технологиям, к которым мы привыкли. Вместо керосиновой лампы или банального факела мы сейчас двигались по тёмным коридорам древних руин, освещая себе путь магическими фонарями. Не электрическими, какие в фэнтезийном мире выглядели бы неуместными, а настоящими артефактами: стеклянными сферами, в которые были заключены кристаллы с мягким жёлтым светом. Тёплое, не режущее глаза сияние озаряло путь впереди, отбрасывая на стены колышущиеся тени.
Сами руины были завораживающими. Я с трудом сдерживал желание остановиться и разглядывать их подробнее. Стены представляли собой сплав дикого камня и древней кладки — будто природа поглотила остатки древней цивилизации, не в силах разрушить их до конца. В каменных плитах просматривались резные орнаменты и символы, кое-где — почти стертые временем фрески. Яркие краски выцвели, но можно было различить сцены сражений, фигуры в развевающихся одеждах, животных и существ, которых я не мог опознать. Казалось, всё это не просто декоративная роспись, а фрагменты чьей-то давно забытой истории.
— Это руины древних, — прошептала Лара, наклонившись ко мне. — Я узнаю рисунки и древние письмена, здесь покоится Пентесилея, героиня древности. Она сразила Схар’Ганна — чудовище из иной реальности, способное искажать разум, манипулировать, видеть страхи и тайные желания людей. Говорят, свидетелей сражения не осталось… но саму героиню нашли мёртвой, пронзённой его когтями. А рядом был его труп, проткнутый копьём Пентесилеи. Я лишь читала об этом, но её место захоронения не было известно.
— Любопытно… у нас Пентесилея была амазонкой, из древнегреческих мифов, — пробормотал я, пытаясь вспомнить больше подробностей. — Но если тут её захоронение, как его не обнаружили раньше? Неужели у вас нет исследовательских экспедиций?
— Эти руины обнаружили совсем недавно, — объяснила Лара. — У госпожи небыло времени и ресурсов на отправку экспедиций.
— Историю будем обсуждать после зачистки! — одёрнула нас Элиза. Неожиданно. Не от неё я ожидал такой сосредоточенности.
Запах становился всё сильнее, навязчивее. Гниль, тухлятина, аммиак, перебродившая пища, и что-то ещё… неописуемое. Даже зловоние канализации, в которой я сражался, не шло ни в какое сравнение с этим. Здесь смердело самой смертью. Судя по количеству валяющихся костей, шкур и гниющих останков, гоблины не особенно утруждали себя уборкой.
Коридор постепенно расширялся. Гул становился громче — бурчание, хрюканье, нечленораздельные выкрики. Мы продвигались медленно, стараясь не шуметь, но… допустили простейшую ошибку. Гоблины видят в темноте. Мы — нет. А потому свет фонарей предал нас с потрохами. Резкий писк, и мгновение спустя всё затихло.
— Они нас заметили, — прошептал Волк, перехватывая молот покрепче.
Лара зачитала заклинание. Из её рук сорвался сияющий шарик и полетел вверх, к куполообразному своду. На высоте он вспыхнул, осветив пещеру. И то, что мы увидели, моментально отбило у меня желание обсуждать древние мифы, историю, и даже раздумывать над тем. что бы мне съесть на обед.