Вдруг со сцены раздалась торжественная музыка, и народ оживился. Немного погодя, вспыхнул экран и на нем возникло огромное бородатое лицо с кустистыми бровями. Выглядел маг внушительно.
— Это Верховный архимаг Марципаний, — шепнула мне Марьяна. — Он очень любит поболтать, так что держись…
Раздался басистый голос:
— Досточтимые архимаги, чародеи, достойные аристократы и вы, юные участники, что вскоре докажут свое право называться магами не на словах, а на деле! Я Верховный архимаг Марципаний рад вас приветствовать под этой крышей Верховного Арканума! Знайте же, что вскоре вас ждет Испытание, которое определит только лучших из лучших!
Пока он болтал, я никак не мог глаз отвести от его медальона — отлитого из чистого золота.
— А отчего он сам не выйдет на сцену? — шепнул я Марьяне. Та ответила:
— Старый, наверное. Вот и не выходит из своей башни. Или ему просто лень.
Пока я облизывался на эту золотую прелесть, Марципаний принялся перебирать кучу родов, которые приветствовали его с балконов, пересказал историю «славных деяний» Арканума, а затем перешел к философским вопросам бытия.
Вот тут я и понял — это и впрямь надолго.
— … что это за тропа? — скрежетал голос Марципания. — Что это за тропа магии, вымощенная вечными вопросами, что присуща миру от рождения эпох? Лишь боги знают, когда тени ушедшего станут светом, а сомнения щитом праведных…
По рядам прошелся еле слышный стон.
— Старый зануда… — вздохнула Марьяна, как и все, стараясь сохранять сосредоточенное выражение лица, а Марципаний все не умолкал:
— Вы сюда пришли не за титулами, но за правом услышать, как пульс магии вторит ритму вашей крови! Запомните: звание мага-аристократа — не привилегия, а обет. Обет стоять на границе между хаосом и порядком…
— Давай ближе к делу, — послышался шепот собравшихся. — Ноги уже болят.
Следом он принялся вспоминать «славные деньки», а спустя еще сорок минут болтовни обо всем и ни о чем, вдруг заявил:
— … как вы знаете, не так давно скончался наш дорогой король Олаф Освободитель. Нельзя и представить, как много он сделал для нашего народа в деле освобождения от зла, под которым мы страдали многие-многие годы. Сотню лет славный Олаф правил нами, и совсем недавно его доброе сердце остановилось…
Марципаний взял короткую паузу.
— Ушла целая эпоха. Эпоха великих деяний. Почтим память ушедшего монарха минутой молчания.
Замолкнув, он закрыл глаза. Как и все вокруг. На экране появилось изображение Олафа, и все медленно склонили головы.
Я же хрустнул зубами. Нет, закрывать глаза в честь своего убийцы я не собираюсь. Время шло, а эти идиоты все стояли и стояли с закрытыми глазами.
Меня же эта чушь начинала страшно бесить.
— Довольно! Начинайте уже! — крикнул я в полной тишине.
Все как один раскрыли глаза. На балконах охнули.
— Какая дерзость… — прошептал кто-то сбоку.
От авторов:
Только Марьяна закрыла глаза, как ярко вспыхнул огонь, и перед ее взором появилась она.
Башня. Гигантская. Черная. Зловещая.
Вокруг в свете дрожащих огней бегали орды каких-то рычащих теней. У подножия строения стояли клетки, из которых вылезали руки и лица истязаемых людей. Воды залива вокруг острова чернели как нефть, а вдалеке виднелся темный силуэт города. Оттуда тоже доносились крики.
Вдруг с неба раздался голос Марципания:
— Вот отчего нас спас Олаф! Сотни лет наша страна представляла собой царство ужаса и страданий! А всему виной тот, кто жил в башне и его слуги, что служили ему!
Вдруг на самой вершине Башне показался гигантский силуэт с крыльями. Его глаза зажглись, а затем из пасти вырвалась струя пламени. Его рык зазвучал громом и молнией. В ответ снизу разразилось не менее жуткое рычание сотен глоток. Чудовище же рвануло в вверх, а затем, широко расправив крылья, пронеслось над головами своих приспешников.
Затем на самом пике Башни появились три фигуры — и одна из них носила длинное красивое платье. Сердце Марьяны екнуло: точно такое же она еще в детстве видела в шкафу у бабушки.
— И не было спасения от этого ужаса, пока Олаф не поразил его и не освободил нас и не повел нас в светлое будущее!
Взяв ее под руки, девушку сбросили с Башни — и прямо в раскрытую зубастую пасть монстра. Не успела она вскрикнуть, как Башня пропала в дыму. Все стало полностью черным, и из тьмы выглянули глаза с вертикальными зрачками.
Вновь заговорил маг:
