Это мучительное пламя полностью

– Потому что понимаю, что значит, любить кого-то так сильно, – он положил свою ладонь поверх её, позволяя теплоту вновь начать разливаться по венам, – особенно, теперь.

Эбби судорожно выдохнула, а затем осторожно отстранилась. Она приподняла голову и встретилась с убаюкивающим штилем его зеленых глаз. Стало страшно. Действительно, страшно. Ведь на какой-то миг ей показалось, что он говорил о её малыше. О маленьком человечке, который находился внутри неё, и за которого она теперь была в ответе. Только это не могло быть правдой. Не могло. Ведь так?

– Но этот ребенок… – Озвучить мысль до конца она бы не осмелилась. Грег не смог не увидеть этого на её лице; она знала.

– Не мой? Это ты хотела сказать? – Воспользовавшись её обезоруживающей растерянностью, он осторожно, со всей нежностью, провел пальце по её щеке. – Не имеет значения, кто является его биологическим отцом. Я готов стать его опорой и поддержкой, если ты позволишь. Воспитывать его. Наставлять. Обучать. И любить. Так же сильно, как и его маму. – Её глаза внезапно наполнились слезами, и Эбби стало трудно дышать. – Я люблю тебя. И хочу этого ребенка. Хочу нас. Всех троих. Вместе. Я не осмелюсь сказать, что со мной ты будешь счастлива, но берусь пообещать, что сделаю для этого всё возможное. Если только ты дашь мне шанс.

Комната закружилась и стала иллюзией так же, как и слова, которые она услышала. Фантазии смешались с реальностью, и Эбби потерялась во времени, не осознавая, сон это был или всё-таки явь.

– После всего… – шептала она, не понимая, почему он такой, – …ты хочешь этого после всего…

– Хочу, – не задумываясь, ответил он, – больше всего на земле. Больше собственной жизни. И, если ты скажешь «да», то сделаешь меня самым счастливым мужчиной на земле.

Эбби ощутила, как пульс замедлился и остановился. В висках застучало, а дрожь волной пробежала по телу. Захотелось плакать. Вновь кричать во весь голос, потому что боль в очередной раз становилась слишком большой и необъятной для неё одной. Слишком запредельной.

И лишь одно могло заставить эту муку стать слабее.

Его ладонь всё ещё накрывала её руку. Опустив глаза, она хотела убедиться в том, что всё это происходит на самом деле, и, убедившись, ощутила, как слезы бесконтрольно полились по щекам. Сердце снова пропустило удар. Эбби осторожно вытащила свою ладонь из-под его, замечая, как он вздрагивает, а пальцы застывают в воздухе. Тысячи несуществующих снарядов поразили грудь, но, справившись с криком, она коснулась его руки, осторожно прижимая её к своему животу. Вверяя самое важное, что имела в эту самую секунду. Самое бесценное.

Когда Эбби подняла голову, Грег улыбался. Слабо и невесомо, наверное, так до конца и не веря в реальность, но искренне. Он был счастлив. Потому что верил, что так она сказала ему «да».

Дарен стоял посреди кабинета и смотрел на фотографии, выведенные на настенный экран с ноутбука. Он по очереди разглядывал надписи на каждой, пытаясь понять, какой смысл скрывался за словами, которые за эти дни были выучены им наизусть. До тошноты. До истомы. И сильнейшей, необузданной ярости.

Он был недостоин Её ангельского сияния. Потому что все совершеннее им грехи, уже никогда не сотрутся ни из его памяти, ни из его жизни. Они словно клеймо – будут с ним всегда. Будут болезненным отпечатком на его душе и сердце. Такие люди не имеют права на искупление. И Ублюдок напоминал об этом каждый раз, когда Дарен позволял себе забыть.

Каждый раз, видя, как он начинает меняться, Он хватал его обеими руками и безжалостно, со всей жестокостью, швырял обратно. Лицом о нагую землю.

Дарен прикрыл глаза, пытаясь заставить Её образ исчезнуть, но это было выше его сил.

Раньше он всегда поднимался. Сжимал пальцы в кулаки, собирался с духом и вставал с колен, зная, что стоит ему лишь протянуть руку, и Она мгновенно окажется рядом.

Сейчас он вновь стоял на коленях, вновь протягивал ладонь, но не чувствовал ничего, кроме продирающего до костей холода.

Потому что он заставил Её уйти.

Потому что так сказал ему Он.

Дарен стиснул пустой стакан сильнее. Ощущение хрупкого стекла в руках помогало ему представлять, что это шея того чертого сукиного-сына, вокруг которой, когда настанет час – а настанет он очень скоро – безжалостно сомкнутся его пальцы.

– Мы не смогли отследить номер. – Голос Кейдена прервал его размышления, и Дарен тут же ослабил хватку – вовремя. – Он был одноразовый, и, если и не валяется в одном из мусорных контейнеров, то уж точно отключен.

– Ты проследил за ней?

– Да. – Теперь ответил Лайонел. – Она добралась до дома, но перед этим несколько часов бродила по улицам.

– Я предполагал, что так будет – заявил Дарен, а затем поставил стакан на стол – от греха подальше, – ей сказали, что квартира непригодна для проживания?

– Не успели, – объяснил Кейден, – через несколько минут она покинула здание, и Гейлу не удалось с ней поговорить.