Это мучительное пламя полностью

Дарен сдержал внутри себя рык, а затем повернулся. Глаза его Зверя в этот самый момент горели, как никогда ранее. Сейчас в них обитал сам Дьявол. Воплоти.

– Какого черта твои люди допустили подобное? – Кое-как держа себя в руках, спросил он. – Разве это было такое сложное поручение?

– Она была не одна.

Ответ заставил его замереть.

– В каком смысле?

– С ней был мужчина. Грег Мартин.

– Мартин? – Дарен сжал зубы, ощущая, какой болью это отозвалось внутри. – Это точно?

– Да, – тут же ответил Кейден, – он отвез её в свой дом недалеко от залива. Адрес я записал…

– Нет, – он прервал друга прежде, чем тот успел закончить, а затем отрицательно покачал головой, – мне лучше не знать. – Сердце рвалось на части, но головой Дарен понимал, что Грег был единственным, кому было под силу залечить её кровоточащие раны. Она верила ему. И уехала с ним. А это означало лишь одно – рядом с ним его любимой женщине было хорошо.

А это то, чего он хотел.

Чтобы Она была счастлива.

– Тебе удалось понять, что означают эти снимки? – Внезапно спросил Лайонел, понимая, что разговор окончен и переводя свой взгляд на экран.

– Нет.

– Девочке здесь, наверное, примерно от четырех до шести. – Кейден подошел ближе и сунул руки в карманы. – Она напоминает мою сестру в этом возрасте. Особенно, сейчас, со спины. Теперь Ханна выросла, но в моей памяти она всё такая же. – Он невольно усмехнулся. – Иногда она смеется, говоря, что если бы не её татуировка, то я бы совершенно перестал её узнавать.

Что-то в голове резко щелкнуло, и Дарен поднял глаза на экран, понимая, что вот он, последний кусочек пазла. Девочка. Она была на обеих снимках. На одном – чуть помладше, на другом – чуть постарше. Темные волосы. Худощавая фигура. Она стояла спиной к объективу, и лицо было невозможно разглядеть, но лишь теперь Дарен внезапно осознал, что смысл заключался не столько во фразе на снимке, сколько в том, кто был на нем изображен.

– Видишь её левое запястье на первой фотографии? Видишь то пятно?

– Снимок достаточно нечеткий…

– Лайонел!

– Уже делаю, – отозвался Смит, заставляя нужный фрагмент изображения почти в то же мгновение стать значительно ближе. – Не знаю, что ты пытаешься там рассмотреть, но полагаю, что мне следует добавить немного цвета.

Картинка преображалась на глазах. Пиксели становились меньше, делая снимок всё четче, а выцветший от времени фон начинал приобретать пускай и не яркие, но всё же краски.

Сердце заколотилось чаще и побежало галопом, когда Дарен всё осознал, какую именно связь ощутил, когда впервые увидел этот снимок. Как он мог не понять? Как мог проглядеть?

– Это о чем-то тебе говорит? Ты знаешь её? – Осторожно спросил Кейден, и Дарен понял, что его затуманенные болью глаза выдали всё ещё до того, как с языка слетел ответ.

– Да, – хрипло прошептал он, сглатывая огромный режущий горло ком, – знаю. Я её знаю.

– Дай мне время, – шепнула она, чувствуя, как подрагивают пальцы, пропускающие через кожу электрические заряды. – Ты знаешь, что дорог мне, но… сейчас… у меня просто нет сил… – Он поднял на неё свои большие глаза, и Эбби ощутила, как предательски резануло внутри. Слезы душили, но, сжав невидимые кулачки, она пыталась продолжать. – Я не говорю тебе «нет»… но и «да» сказать не могу… не сейчас… мне… больно, Грег… – её голос становился глуше; всхлипы обессилено срывались в рыдания, – …мне так больно… очень… очень больно…

– Тише-тише, – его руки стали мягко подтягивать её ближе, – иди ко мне.

Эбби поддалась и, положив голову ему на грудь, не сдержала внутри очередного всхлипа. Она закрыла глаза и вжалась в теплое тело, утыкаясь лицом в футболку, отдающую запахом полевых цветов.

– Я помогу тебе пройти через это, – шептал он, запуская пальцы в её волосы, – и дам столько времени, сколько будет необходимо. Я готов ждать. Но не проси меня уходить.

И она не попросила. Не попросила потому, что понимала, что он был нужен ей. Его забота и поддержка. Защита и преданность. С ним ей просто становилось легче жить. Проще дышать.

Она любила Грега. Но понимала, что эти чувства никогда не были и не будут даже на толику похожи на те, которые она испытывала к Нему – своему первому и единственному мужчине. Сейчас вместо безумства она ощущала спокойствие. Вместо полета – твердость под ногами. Вместо хаоса – почти идеальный порядок. Грег и Дарен. Противоположные стороны океана. Бушующий и безветренный. Разделенные длинной песчаной косой и находящиеся в постоянном противостоянии. Эбби стояла на самом краю островка, чувствуя, как сердце и разум рвутся от несогласия друг с другом. Ей было больно. Так, словно по всему телу тлели тяжелые раскаленные угли, потушить которые у неё не было сил. С каждым вздохом они разгорались всё сильнее, до хрипоты душили и до отчаянного крика выжигали кожу – безжалостно клеймили каждый участочек души.

Чем она заслужила подобную муку? За что расплачивается? В чем должна покаяться?…

Зажмурившись, Эбби закусила губу, ощущая, как пальцы непроизвольно стиснули край плотной ткани.