– Грег! Я обещаю, слышишь! – Трясущимся голосом, говорила она. – Обещаю! Только останься, умоляю! Грег! – Он не ответил. Слезы из глаз брызнули сильнее. – Нет… нет-нет-нет… ты должен жить!.. Ты обязан жить!.. Не смей!.. Не оставляй меня!..
– Эбби… он ушел…
– Нет!.. – Не слыша голоса Дарена, она продолжала кричать. – Открой глаза!.. Не смей так поступать с нами!.. Грег!.. Не смей!..
– Эбби…
– Нет!!.. – Она закричала и, почувствовав рядом теплые руки Дрена, позволила им окутать себя в теплый плед объятий. Упав ему на грудь, она не переставала вертеть головой. Пламя с такой силой прожигало изнутри, что каждое мгновение казалось адовым наказанием. – …Он не может уйти!.. Не может оставить нас!.. За что, Дарен?!.. За что?!..
Он молчал, с каждым разом лишь сильнее и крепче прижимая её к себе; позволяя громко и отчаянно рыдать, выпуская наружу всю накопившуюся внутри боль. Эбби стискивала в пальцах пропитавшуюся кровью ткань и не понимала, как остановить эту разрушительную бурю, которая вдох за вдохом превращала сердце и душу в развалины. Она лишилась друга.
Эбби долго лежала в постели, не в силах встать и выйти из комнаты. Она проревела много часов, думая, что боль уйдет – освободит её – но она прочно сидела внутри, цепляясь за каждую ниточку, которую находила в её памяти. Дарен провел перед её дверью всю ночь. Он реагировал на каждый шорох, готовый в любое мгновение ворваться внутрь, но пока знал, что её жизни ничто не угрожает, просто ждал, давая ей возможность побыть наедине с собой.
Мысли причиняли нестерпимую боль; хотелось закрыть глаза, а через мгновение открыть их и понять, что весь этот кошмар был всего лишь сном. Но, повторяя это движение вновь и вновь, осознавала, что всё происходящее ещё никогда не было настолько реальным. Она заблокировала воспоминания, но эмоции, не согласуясь с головой, оставались такими же настоящими и живыми, словно в эту самую минуту она проходила через всё снова. Будто бы вновь оказалась перед выбором, а затем навсегда потеряла важную частичку себя.
Когда успокоительное начало действовать, и слезы перестали безвольно стекать по лицу, стрелка часов показывала немного больше полудня. Поднявшись с постели, Эбби осторожно вышла из комнаты и прохладными пальцами легко коснулась перил. Медленно ступая босыми ногами по дощатым ступенькам, она сильнее куталась в накинутую на плечи вязаную кофту – дома было тепло, но чувство невыносимого, лютого мороза, не покидало ни на минуту, словно намеревалось остаться с ней навсегда.
Сделав неторопливый и размеренный вдох, Эбби подняла глаза и замерла, так до конца и не сойдя вниз. Дарен стоял у высокого панорамного окна и смотрел на что-то –
– Ты не ложился? – Шепотом спросила она, вынудив Дарена повернуться. Он немного помолчал, а затем качнул головой и сунул мобильный в карман джинсов.
– Не смог уснуть. Я… договорился о похоронах. – Эбби сглотнула и, опустив глаза, сделала глубокий вдох. – Родители Грега умерли три года назад. Больше родных у него нет, поэтому…
– …ты взял всё на себя, – шепотом закончила она за него.
– Взял, – тихо подтвердил Дарен, ощущая, как боль снова сдавила грудь, – …и если бы это было возможно, отдал бы абсолютно всё, что мог, лишь бы вернуть ему жизнь… отдать её обратно… потому что я не заслужил…
– Не говори так… – сходя с последней ступеньки, Эбби приблизилась к нему, – …не смей даже думать о том, что ты не достоин жить.
– Но я не достоин, – в синих глазах было столько боли и муки, что сердце, не выдержав груза, болезненно сорвалось вниз. – Он лучше меня. С ним ты была счастлива.
– Грег очень много для меня значил… – тихо начала Эбби, – …он стал той опорой… той силой, которая всё это время удерживала меня от падения. И, что бы ни случилось, для меня он всегда будет жив. Я всегда буду ему благодарна. Но он – не ты. – Дарен застыл, а Эбби качнула головой. – Ему не удалось заменить тебя. Не удалось заставить меня забыть. Что бы ни твердил мой разум, сердцем с каждым днем я всё яснее осознавала, какой пустой и ненужной становится моя жизнь… и что я не хочу этой жизни, если в ней не будет тебя.
