Жестокие слова были произнесенные холодным отстраненным тоном. Митяй словно и не пытался напугать девушку, а просто делился с ней
Карина неосознанно стиснула свободную руку в кулак. В ней бурлили самые разнообразные чувства, но откуда-то из глубины, вопреки всякому здравому смыслу, который ей пытался вложить Митяй, поднималась убежденность в собственной правоте, и девушка прочистила горло, собираясь отстаивать свою точку зрения.
- Скорее всего ты прав насчет его намерений, - она говорила медленно, делая паузы между словами, потому что сама до конца не сформулировала свои мысли, - но в любом случае он за них уже поплатился. Наверное, я действительно не разбираюсь в том, что происходит вокруг, только точно знаю, что это не моя война. Я оказалась здесь не по своей воле и все, чего хочу, так это вернуться домой, сохранив в себе хоть что-то человеческое.
Она совершенно не хотела, чтобы ее слова прозвучали, как упрек, но, судя по тому, как Митяй заиграл желваками, именно так он их и воспринял.
- Везет тебе – можешь выбирать, какая война твоя, а какая нет. А нас на какую пошлют, та и наша, - несмотря на сдержанный тон, его голос сочился ядом.
Карина уже хотела было извиниться и взять свои слова назад, но он повернулся к ней спиной и отошел в сторону. Девушка растерянно посмотрела на Глеба, который неожиданно кивнул, разрешая ей подойти к пленнику. Находившийся рядом с ним Боцман уже стоял на изготовке и деловито держал в руках свой автомат.
Она сделала несколько неуверенных шагов к связанному йеменцу. Тот молча буравил нечитаемым взглядом приближающую девушку, но даже не пошевелился. У ее нового термоса была крупная крышка, открутив которую Карина принялась наполнять водой. Отставив сосуд на землю, она еще ближе подошла к пленнику и опустилась рядом с ним на одно колено, чтобы в случае опасности иметь возможность быстро отскочить назад. Немного уверенности придавал стоящий позади нее вооруженный Боцман, который не сводил глаз с вверенного под его охрану субъекта.
В свою очередь оказавшись под прицелом черных глаз, Карина заметно нервничала, но изо всех сил старалась держать себя в руках. «Спокойствие, только спокойствие», - твердила она про себя, и ее не покидало ощущение, что она вошла в клетку с тигром. Хотя, скорее, волком, мысленно поправила она себя. А животные ведь чуют страх, так что ей не в коем случае нельзя выказывать слабость, даже если руки ходуном ходят от волнения. Нужно покрепче стиснуть пальцы на импровизированном стаканчике и не расплескать всю воду, пока она медленно подносит жестяную крышку к губам пленника.
Он так и оставался недвижим, словно статуя, только живые глаза горели на совершенно каменном лице. Карина была готова к любой его реакции. Он мог попробовать пнуть ее связанными ногами, толкнуть корпусом тела, ударить головой или презрительно плюнуть в ответ на подачку с ее стороны. Угодившее в капкан гордое дикое животное именно так и поступило бы. А вот к чему она была совершенно не готова, так это к тому, что он просто начнет пить воду. Вблизи она разглядела, что радужка его глаз была настолько темной, что практически сливалась со зрачком, отчего его взгляд и производил настолько жуткое впечатление. Мужчина так и не шелохнулся, продолжая сверлить ее пристальным взглядом, и лишь кадык размеренно двигался после каждого глотка воды. Постепенно наклоняя крышку, Карина завороженно смотрела на его адамово яблоко, и насчитала целых шесть подергиваний, пока пленник неторопливо пил воду. Вот кадык дернулся в последний раз и замер, что послужило для нее сигналом убрать опустевшую кружку. Девушка снова мазнула взглядом по смуглому лицу, но его выражение ни на йоту не изменилось. А чего она, собственно, ожидала? Легкого кивка в качестве благодарности? Проблеска признательности в блестящих глазах? Наверное, раз почувствовала легкий укол разочарования.
Забрав термокружку, Карина вернулась на свое место, мысленно костеря себя всеми ругательствами, которые только знала. Ну, вот зачем она полезла не в свое дело? Военным виднее, как обращаться с пленниками, а она им тут чуть ли не нотации читает, нашла кого жалеть, дуреха. Так она и просидела, не поднимая глаз на остальных, занятая самобичеванием и неосознанно теребя свой деревянный амулет, пока ее не отправили спать. Слава одолжил ей свой спальный мешок, в который посоветовал забраться прямо в одежде и обуви. Владу достался спальник Глеба. Спецназовцам все равно приходилось дежурить по двое и спать по очереди, чтобы нести караул и приглядывать за йеменцом.
