Карина отключилась, едва забралась в спальник. Она и не знала, что на твердой земле прекрасно спиться, если умотаешься до полусмерти. Среди ночи ее что-то выдернуло из сна, то ли толчок в спину, то ли какой-то звук, она точно не знала, но проснулась. Карина часто заморгала и приподнялась на руках, выпроставшись из спального мешка. Оглянувшись по сторонам, она пришла в шок от увиденного: их небольшой отряд был захвачен. В тусклом свете звезд она видела силуэты с автоматами, которые скорее напоминали безмолвные и бесшумные тени, нежели живых, состоящих из плоти и крови людей. Спецназовцы и Влад были живы, но обездвижены, на каждого из них приходилось по два-три молчаливых араба, которые знали, что делали. Страх комом застрял где-то в гортани, не позволяя ей издать ни звука, поэтому примершая к твердой холодной земле Карина со все возрастающим ужасом смотрела, как прямо перед ней из ночной мглы соткалась мужская фигура и, крепко ухватив ее за правое плечо, легко вздернула девушку вверх.
Она не могла разглядеть его глаз, вместо них во тьме зияли темные провалы, придавая лицу совершенно демоническое выражение. Тонкие губы, спрятанные в бороду, с запекшейся кровью в самых уголках рта, чуть заметно искривились в усмешке, когда, не выпуская из жесткой хватки женское плечо, мужчина почувствовал пробежавшую по ее телу дрожь. На йеменце больше не было веревок, он медленно поднял правую руку с зажатым в ней изогнутым кинжалом и приставил блеснувшее в лунном свете остро заточенное лезвие к ее открытому горлу с нервно бьющейся на нем жилкой. У Карины перехватило дыхание от мысли, что истекают последние секунды ее жизни, она буквально чувствовала, как безжалостное жало пропарывает тонкую кожу, отрезая ее от бытия словно ненужный ломоть. Значит, вот так все и закончится – на чужой земле, от чужой руки. Она судорожно вздохнула и тут же услышала какую-то возню, когда кто-то из спецназовцев попытался освободиться, но его снова скрутили, едва не переломав все кости.
«Почему мы все до сих пор живы?» - пронеслось у Карины в голове. Ответ напрашивался сам собой – держащий ее человек заготовил для своих обидчиков кое-что пострашнее смерти. Страх сменился отчаянной решимостью: лучше умереть здесь и сейчас, чем превратиться в бесправную игрушку, на которой будут вымещать злость. Ее тело, словно по команде, перестало дрожать, в светлых глазах сверкнул вызов. Прижатое к ее шее лезвие больше не пугало, а манило. В памяти зазвучал голос Митяя
- Ты… и твои братья… свободны.
Слова на русском языке им были произнесены с сильным акцентом, но довольно четко. «Какие братья?» - ошарашено подумала Карина, ведь она была единственным ребенком в своей семье. И лишь когда он, отпустив ее руку, отступил назад, отдавая какой-то короткий приказ на арабском языке, девушка, наконец, догадалась, что речь идет о ее спутниках. Их всех отпустили, но держали под дулами автоматов, пока арабы не отошли на безопасное расстояние, растворившись в темноте, из которой они и возникли бесшумными неуловимыми призраками.
Воцарилась тишина, в которую все напряженно вслушивались, но время шло, а по ним так и не стреляли, не закидывали гранатами, хотя утром все равно по незыблемым правилам они будут проверять территорию на наличие растяжек, а также проводить разбор полетов, как и почему к лагерю смог незаметно подобраться противник. А пока хмурые мужчины проверяли свое нетронутое оружие, потирая намятые бока от далеко недружественных объятий отряда хуситов, недоверчиво поглядывая на все еще оторопело застывшую фигуру Карины, сжимающей в руках подаренную их бывшим пленником джамбию.
- Говорил же, валить его надо было, - тихо пробурчал себе под нос взбешенный и заметно потрепанный Митяй, сплевывая на землю сгусток крови.
Глава 7. «Сердце просится домой»
Глава 7. «Сердце просится домой»
